Мейбл О’Шонесси, 1903
— Это твои соки, девонька, — сказала она, облизав потрескавшиеся губы. — В моих уже нет сладости, но когда-то они лились из меня. Мужчинам нравится думать, что они тебя заводят.
Решив, что поняла смысл, я сделала еще одну запись: «Вагинальные выделения при интимных отношениях».
— Спасибо, Мейбл, — сказала я, спрятав листочек в карман.
— Тебе еще примеры нужны?
— Ты уже достаточно сказала. Дома я выберу подходящий вариант.
— Главное, чтобы там имя мое было.
— Будет. Никто другой такое присвоить не пожелает.
Она одарила меня очередной беззубой улыбкой и показала еще одну строганую палочку.
— Русалка.
Папе должна понравиться. Я вытащила из кошелька две монетки.
— Еще пенни накинь, — сказала Мейбл.
Я добавила еще два пенни и пошла искать Лиззи.
— Так что сказала тебе Мейбл? — поинтересовалась Лиззи на обратном пути в Саннисайд.
— Много чего. У меня даже листочки закончились.
Я ожидала, что Лиззи спросит что-то еще, но она научилась молчать. Когда мы вернулись в Саннисайд, она пригласила меня на чай.
— Мне нужно кое-что проверить в Скриптории, — сказала я.
— Ты не положишь новое слово в сундук?
— Пока нет. Хочу посмотреть, какое определение cunt есть в ячейках.
— Эсме, — Лиззи в отчаянии смотрела на меня, — ты не должна говорить это слово вслух.
— То есть ты знаешь, что оно означает?
— Нет. Ну хорошо, я знаю. Знаю то, что это слово — не для приличных людей. Ты не должна его произносить, Эссимей.
— Хорошо, — сказала я, приходя в восторг от воздействия этого слова. — Будем называть его словом на букву С.
— Давай его никак не будем называть. Нет никаких причин его вообще произносить.
— Мейбл сказала, что это очень старое слово. Значит, оно должно быть в Словаре, в томе на букву С. Я хочу посмотреть, насколько точное определение ему дала.
В Скриппи никого не было, хотя пиджак папы и куртка мистера Свитмена висели на спинках стульев. Я подошла к книжной полке позади рабочего бюро доктора Мюррея и взяла второй том Словаря. По толщине он был такой же, как первый, где были слова на А и В. Его собирали половину моего детства. Я пролистала страницы, но слова Мейбл не нашла. Вернув книгу на место, я подошла к ячейкам с буквой С. В них скопилось много пыли от редкого использования.
— Ищешь что-то определенное? — услышала я голос мистера Свитмена.
Я зажала в ладони листочек со словом Мейбл и обернулась.
— Ничего особенного, что не может подождать до понедельника, — ответила я. — Папа с вами?
Мистер Свитмен снял свою куртку со спинки стула.
— Он зашел в дом поговорить с доктором Мюрреем. Скоро вернется.
— Я подожду его в саду, — сказала я.
— Хорошо, до понедельника.
Я подняла крышку своего стола и спрятала листочек между страницами какой-то книги.
На Крытый рынок я стала ходить одна. Всякий раз, когда мне по работе нужно было попасть в Бодлианскую библиотеку или в здание Музея Эшмола, я шла туда окружным путем через многолюдные ряды торговых лавок и магазинов. Задерживалась у окна портнихи, подслушивала, о чем говорит бакалейщик со своим помощником, неторопливо выбирала рыбу в надежде услышать незнакомое слово в разговоре рыбника с его женой.
— Почему доктор Мюррей не включает в Словарь слова, которые нигде не записаны? — спросила я папу однажды утром, когда мы шли в Скрипторий. В моем кармане лежали листочки с тремя новыми словами.
— Если нет письменного источника, мы не можем проверить их значение.
— А если это распространенные слова? Я слышу их постоянно на Крытом рынке.
— Это разговорные слова, и, если они нигде не записаны, мы их не включаем в Словарь. Цитата мистера Смита, продавца из овощного магазина, — ненадежный источник.
— А всякая чушь от писателя мистера Диккенса — надежный?
Папа искоса взглянул на меня.
— Помнишь jog-trotty[32] из «Холодного дома»? — спросила я с улыбкой.
Несколько лет назад слово jog-trotty вызвало серьезные споры за сортировочным столом. Оно встречалось на семнадцати листочках, и везде присутствовала одна и та же цитата:
«It» s rather jog-trotty and humdrum»[33].
— Так это же Диккенс! — сказал один из помощников.
— И что с того? — возразил второй.
32
Слово, обозначающее что-то скучное и банальное, было использовано Чарльзом Диккенсом в романе «Холодный дом».