Он взял меня за руку и развернул лицом к новым помощникам.
— Мистер Кушинг, мистер Поуп, это моя дочь Эсме.
Мужчины поднялись. Один был высоким блондином, другой — маленьким брюнетом. Оба протянули руки и тут же отдернули их, уступая друг другу право первым приветствовать меня. Моя рука неловко повисла в воздухе. Если бы они не церемонились друг с другом, я бы подумала, что они не хотят дотрагиваться до моей обожженной кожи, но они смеялись и шутили. Потом они стали уговаривать друг друга пожать мне руку первым, и комедия продолжилась.
— Просто поклонитесь юной леди и постарайтесь не разбить себе лбы, — сказал мистер Свитмен, сидевший на другом конце сортировочного стола. — Видишь, Эсме, как нам было плохо без тебя. Пришлось нанять клоунов.
Мистер Кушинг — тот, что повыше, — поклонился, и у мистера Поупа появилась возможность протянуть мне руку.
— Ну, так не честно, — сказала мистер Кушинг.
— Я просто воспользовался положением, дружище. Удача любит смелых.
Перебивая друг друга, они сказали, что рады встретиться со мной, потому что так много слышали о моей работе над Словарем. Папа рассказал им о моих исследованиях для мисс Томпсон, что привело их в восторг, так как в школе они учили историю Англии по ее книге. Они надеялись, что я полностью выздоровела в Шропшире. Я покраснела от мысли, что была предметом разговоров, где правда смешивалась с ложью.
— Доктор Мюррей будет рад видеть вас, мисс Николл, — сказал мистер Кушинг. — Только вчера он мимоходом заметил, что мы занимаем в два раза больше места, а пользы приносим в два раза меньше, чем девушка, которая работает за столом в той части Скриптория. Полагаю, он имел в виду вас, и я очень рад нашему знакомству, — он снова поклонился.
— Мы не обиделись, — тут же добавил мистер Поуп. — Мы же здесь ненадолго, только на семестр. Нас прислали сюда в награду за успехи в изучении филологии. Кажется, за последний месяц я узнал здесь больше, чем за год в Баллиол-колледже. Я тоже снимаю перед вами шляпу, мисс Николл.
Из глубины Скриптория донесся тяжелый вздох.
— Мистер Поуп, вы нарушаете порядок, — с улыбкой заметил папа.
— Да, пожалуй, — согласился мистер Поуп. Они с мистером Кушингом кивнули мне и вернулись на свои места.
Папа взял меня за локоть и повел в глубь Скриптория.
— Мистер Данкворт, позвольте представить вам мою дочь Эсме.
Мистер Данкворт закончил правку, которой занимался, встал и коротко кивнул.
— Здравствуйте, мисс Николл.
Я кивнула в ответ, и мистер Данкворт сел на место. Он уткнулся в страницы прежде, чем мы развернулись и ушли.
— Он не временный работник, — шепнул мне папа, когда нас никто не мог услышать.
На следующий день в Скриптории стало тесно. Доктор Мюррей сидел за своим высоким столом, а Элси и Росфрит сновали между полками, как они часто делали в присутствии отца. Они обе обняли меня, удивив и обрадовав теплотой приветствия.
— Эсме, надеюсь, ты уже хорошо себя чувствуешь, — полушепотом сказала Элси.
Интересно, какую историю ей рассказали? Мы не успели продолжить разговор, потому что доктор Мюррей прервал нас.
— Прекрасно, — сказал он, увидев меня, стоящую рядом с Элси и Росфрит. В одной руке он держал лист бумаги, а в другой — пачку листочков. — Мистер Кушинг не смог разобраться с этимологией слова prophesy[46]. Он запутался, — мистер Кушинг посмотрел на меня и кивком подтвердил слова доктора. — Возможно, ты сможешь посмотреть его работу и внести необходимые исправления? Все должно быть готово к верстке через неделю, — доктор Мюррей протянул мне бумаги, а потом, как бы невзначай, добавил: — Хорошая прогулка делает мир добрее, не правда ли?
— Да, сэр, — ответила я.
Он посмотрел на меня так, будто оценивал искренность моего ответа, затем вернулся на свое место.
Я прошла вокруг сортировочного стола, сказала «доброе утро» мистеру Свитмену и bon matenon мистеру Мейлингу. Проходя мимо папы, я слегка дотронулась до его плеча. Он похлопал меня по ладони и посмотрел в дальнюю часть Скриптория. Я поняла, что он хотел подбодрить меня. Я с трудом могла разглядеть свое укромное рабочее место за громадной фигурой мистера Данкворта, чей рабочий стол стоял под прямым углом к моему.
Подойдя поближе, я увидела, что мой стол завален книгами и бумагами, в то время как месяц назад я не оставляла на нем ничего. Я вспомнила про листочки с женскими словечками, которые лежали внутри стола и ждали возможности присоединиться к другим листочкам, хранящимся в сундуке Лиззи. Мне стало тревожно.