Система управления общественным мнением пока работает без сбоев: власть через все возможные каналы формирует удобную для себя проблему и точки зрения на нее, а потом торжественно занимает позицию, которая в рамках заданной ситуации заведомо вызовет наибольшее одобрение у населения, что и показывают потом данные опросов.
В нашей ситуации совершенно не работает базовая для политики демократических стран схема: сначала узнать, что думают люди, а потом сфокусироваться на их проблемах и предложить им альтернативные решения. На уровне бытовых и местных проблем схема еще востребована, но при обсуждении общенациональных политических вопросов совершенно бессмысленна: у придуманных государственной пропагандой проблем могут быть только ею же придуманные решения.
Так как государство само формирует повестку дня и задает векторы ее обсуждения и восприятия, оно всегда будет на три шага впереди тех, кто пытается формировать альтернативные стратегии по результатам опросов населения: когда внешние наблюдатели только начинают собирать информацию об отношении общества к той или иной проблеме, власть уже работает над созданием новой ситуации.
Самый наглядный пример – ситуация с Крымом. Надо ли напоминать, что ее вообще не было в повестке дня до известных событий в Киеве? Все прошлые годы идея о присоединении Крыма к России была маргинальной, большинство населения России даже не задумывалось, чей Крым и как к этому относиться. Год назад Крым был не просто введен в актуальную повестку дня, но сделан ее ключевым пунктом. В итоге именно Крым стал точкой консолидации значительной части общества вокруг власти.
В менее глобальных ситуациях власть действует аналогично. Возьмем выборы губернаторов. Общество узнает о них тогда, когда власть уже выбрала удобное для себя время их проведения, скорректировала законодательство с учетом своих актуальных потребностей, тщательно проработала сценарии победы нужного кандидата вплоть до подбора «спойлеров» и утверждения медиапланов. Для оппозиции подготовка к выборам начинается с критическим отставанием – что некоторым образом тоже является частью победной стратегии власти.
Приходится признать, что переиграть власть на ее поле и по ее правилам невозможно. Изменить сложившуюся ситуацию если и можно, то только созданием альтернативных повесток дня и навязыванием своих сюжетов, которые власть не может заранее предвидеть, но на которые вынуждена будет реагировать. Именно этим отчасти можно объяснить турбулентность 2011—2012 годов: власть вовремя не оценила возможности Интернета как альтернативной площадки консолидации общества вокруг волнующих его проблем, и это привело к формированию общественных сил, на какой-то момент переигравших власть. Недоработка была исправлена быстро и эффективно, что отбросило нынешний уровень противостояния власти и оппозиции на уровень 2009—2010 годов.
К счастью для власти, системно и методично никто не занимается поиском новых пространств борьбы и неожиданных ходов. Поэтому власть может чувствовать себя спокойно: рейтинги будут оставаться запредельными, пока ресурсов будет хватать на поддержание в рабочем состоянии аппарата агитации и принуждения.
31. Вопросы идеологии
В эти дни 98 лет назад началась Февральская революция, ставшая прологом ко всей истории современной России. Пришедшие тогда к власти либералы и умеренные левые наивно полагали, что сумеют договориться, консолидировать общество вокруг революционных ценностей и совместно повести Россию по европейскому пути. Эйфория быстро рассеялась. Стало понятно, что никакой общей платформы, общего понимания, что делать, попросту нет. Возникший идеологический вакуум и колоссальный запрос общества на перемены открыли путь к власти леворадикальным фанатикам, у которых, как они сами верили и убеждали сограждан, давно были готовы ответы на все сложные вопросы. В итоге мы оказались там, где оказались.
Слово «идеология» у многих и сейчас вызывает негативные эмоции, как в конце 1980-х. Но отрицание идеологии, сочиненной придворными политтехнологами и старательно навязываемой по госканалам, приводит и к одному негативному эффекту: нежеланию общественности, оппонирующей власти, систематически заниматься идеологическим конструированием. Ситуация, когда реальность опровергает фундаментальные лозунги нынешней власти, буквально обязывает российскую оппозицию предложить свои варианты роли и места России в настоящем, будущем и даже прошлом (истолкование прошлого у нас традиционно очень важно). Запрос на альтернативные сценарии развития и новую парадигму существования страны и общества объективно существует; работе в этом направлении ничто не может помешать: идеологическое конструирование лежит вне досягаемости госинститутов и контролирующих органов.