Несколько мгновений они стояли не шевелясь, делая осторожные, почти незаметные движения, потом Сурт снова прыгнул. Биорк присел, и меч его плашмя ударил десятника под колени.
Воин упал на спину, тут же вскочил, будто оттолкнувшись лопатками. Туор шевельнул мечом — и Сурт отпрянул. Стало ясно, что десятник боится.
— Сурт твое имя? — тонким голосом спросил туор. — Меч, да?
Десятник не ответил, но отступил еще на шаг. За его спиной было открытое пространство, и он это знал.
— Меч? — повторил Биорк, не двигаясь с места. — Или демон?[36] — И, на языке туоров: — Кто учил тебя светлому искусству, Демон? Назови имя.
Тут нервы десятника сдали. Он швырнул мечи, повернулся и бросился к деревьям. Туор взмахнул левой рукой…
Нечто подобное тонкой серебряной ленте тускло сверкнуло в лунном свете. Не успев сделать и двадцати шагов, Сурт вскрикнул и опрокинулся навзничь.
Твердо упершись ногами в землю, Биорк поволок его к себе. То, что издали казалось лентой, было тонкой плоской цепью с тройным крюком на конце. Таким ловят большую рыбу. Один из когтей крюка глубоко вонзился в плечо Сурта.
Туор подтянул десятника себе под ноги и выдернул крюк вместе с клочком плоти. Меч его коснулся горла Сурта, который не издал ни звука, даже когда туор освобождал оружие. Но, может быть, то было оцепенение животного, схваченного хищником.
Арбалетная стрела ударила в грудь туора. Она не пробила кольчуги, но отшвырнула малыша на пару шагов.
Ортран тут же оказался рядом с ним, а Биорк, вскинув свой арбалет, направил его на Начальника Внешней Стражи. Сихон попятился и уперся спиной в грудь стоящего сзади воина.
— Не стрелять! — приказал он.
— Что нужно, чтоб они оставили нас в покое? — спросил Биорк.
— Отойти от ворот, — ответил Ортран. — Но мы должны прорваться. Это наш единственный шанс.
— Мы отойдем! — сказал туор. Ортран посмотрел на него как на помешанного. — Скажи, что мы обещаем не штурмовать ворот.
— Тогда, — возразил воин, — завтра мы все умрем!
— Скажи им. И поклянись!
Позади слышали их спор. Эак выехал вперед. Он подогнал урра вплотную к Сихону.
— Ты! — властно произнес он. — Раб своей госпожи! Может, слишком верный! — И засмеялся. — Тебя стоит похвалить! Аргенет! — обратился он к Ортрану. — Этот человек обязан тебе подчиниться?
— Нет, — нехотя признал Ортран. — Но он не имеет права приказывать мне. Он охраняет границу. Это все.
— Тогда он в своем праве! Завтра он будет стоять перед хозяйкой. А сейчас мы уезжаем. От этих ворот. Можешь распустить людей — я через них не пойду. Слово сениора! — Он повернул урра и поехал в глубь Владения. Туор повесил за спину арбалет и последовал за ним.
— Не сердись, светлейший! — крикнул вслед Сихон. — Я выполняю то, что приказано!
Огорченный Ортран повернул урра. Он догнал Эака:
— Ты твердо решил умереть, светлорожденный?
Изумленный Эак уставился на него:
— С чего ты взял… аргенет?
Ортран смутился:
— Мне показалось, ты решил принести свою жизнь, чтобы дать Империи повод начать войну против Конга?
Какое-то время путешественники переваривали его слова, потом все рассмеялись.
— Польщен! — проговорил Эак сквозь смех. — Нет, ты ошибся.
— Тем печальней! — пробормотал Начальник Внутренней Стражи. — Моя жизнь стоит немного, но она мне приятна. А ваши… Мне не хотелось бы, чтобы они прервались. Единственный выход — покинуть Владение. Благодаря твоему слову Сихон, может быть, отправил солдат в дозор. Тогда мы выйдем. Но тебе, аргенет, придется остаться. Ради чести.
— Есть другой путь, — заметил Биорк.
— Стены неприступны! — возразил Ортран. — Во всяком случае, для урров. А без них нас догонят за день.
— Потерпи, — ответил Биорк. — И увидишь.
Они замолчали. Мона зашла, но ее сменила Уна и окрасила дорогу в золотистый цвет. Когда они миновали Дворец, Санти, обернувшись в седле, мысленно попрощался с ним. Какие бы страшные дела здесь ни происходили, ему дом антассио соннангов не принес зла. Напротив, подарил счастье. Юноша взглянул на Этайю, ловко сидящую в седле. Одетая в трико, куртку и сапоги, она казалась маленькой и уязвимой. Почувствовав мысли Санти, фэйра обернулась и одарила его своей странной улыбкой. Света Уны было недостаточно, чтоб выдать оттенок ее кожи и волос, потому в вуали не было нужды. Этайа была без головного убора, только серебряный обруч удерживал пушистые волосы. Санти послал урра вперед, и они поехали рядом, беззвучно переговариваясь.