— А этот? — дон Себастьян указал на капитана «Винсби».
— А с этим я ещё побеседую.
— Да, адмирал, — поклонился капитан-лейтенант и, оставив одного солдата присматривать за сэром Актоном, довольно бесцеремонно толкнул пиратского капитана «Ньюбери» к выходу.
Когда дверь каюты закрылась за удалившимися, Анри вновь заговорил по-английски:
— Вы можете подтвердить мне смерть вице-адмирала, сэр Актон?
— Да, сэр Верн. Я сам видел, как обломок доски ударил сэра Мингса в висок. Он умер сразу. После этого капитан Мортон принял решение о сдаче, тем более что корабль стал набирать воду.
— И вы были при том, как тело Мингса сбросили в море? — продолжал выспрашивать Анри.
— Да, мистер, однако мне непонятен ваш повышенный интерес к тому, кто уже не живёт. Меня, например, волнует моя судьба, — недовольно пробурчал эсквайр.
— Мингс — отпетый негодяй, по которому плачет виселица! И я не удивлюсь, узнав, что он лишь разыграл свою смерть, а сам планирует улизнуть, переодевшись простым матросом. Что же касается вашей судьбы, сэр Актон, то, полагаю, ваша семья достаточно богата, чтобы выкупить вас.
— Если слово дворянина для вас что-либо значит, сэр Верн, то заверяю вас — сэр Мингс мёртв и был со всем должным уважением, насколько можно было это сделать в нашей ситуации, предан морю, чего настоятельно требовал капитан Мортон. Что же касается выкупа — можете не сомневаться, как только мы договоримся о разумной сумме, я напишу в Лондон, и вы её получите от моего отца — барона Эдварда Актона.
— Хорошо, сэр Актон, у нас будет ещё время обговорить сумму, достойную такого человека, как вы, а сейчас меня ждут неотложные дела. Вам же предстоит вернуться на корабль и заняться эвакуацией экипажа на берег. Возьмите свою шпагу сэр Актон, — Анри подождал, пока эсквайр забрал со стола своё оружие и дал знак солдату увести пленного.
Глава 27
Солнце уже почти спряталось за лесом, окружавшим Белиз с запада, когда корабельный колокол пробил два сдвоенных удара.
— Четыре склянки[124]! — доложил вахтенный матрос.
И почти сразу же из «вороньего гнезда» сообщили о возвращении последней из спасательных шлюпок, посланных Анри забрать с тонущего «Ньюбери» матросов. Ещё не стихли топоры мастеровых, исправлявших то, что можно было устранить своими силами, но матросы уже успели зашить погибших в саваны из старой парусины. Когда под авральный перезвон обеих корабельных колоколов и трели боцманских дудок весь экипаж, кроме тяжелораненых и часовых, выстроился на шкафуте для прощания с павшими, на палубу вышел адмирал. Он кратко поблагодарил отдавших жизни за Испанию, упомянув имена и тех, чьи тела море забрало ещё во время битвы. Обряд традиционно завершился общей молитвой, вести которую из-за отсутствия Антонио, добровольно возложившего на себя эту обязанность, пришлось самому Анри. Затем по его сигналу матросы, удерживавшие тела погибших сотоварищей на досках, положенных через планшир, приподняли края и под трель боцманской дудки парусиновые коконы соскользнули вниз. Вложенные в саваны ядра потащили тела в синюю бездну. Всколыхнувшаяся гладь вновь сомкнулась, приняв от людей очередную дань.
Надев шляпу, Анри кивнул дону Себастьяну и поднялся на шканцы.
Последние лучи уходящего за горизонт солнца опалили огнём медленно затягивавшие небо тучи. В быстро падавших сумерках Анри успел разглядеть в зрительную трубу отрешённые лица англичан, стоявших на шкафуте фрегата. Оголив головы, они продолжали глядеть туда, где «Ньюбери» медленно погружался в пучину. Вместе с темнотой на море опустилась тишина, нарушаемая лишь ударами волн и поскрипыванием дрейфующего судна.
— Сеньор Кристиан, — позвал Анри идальго де Брисуэлу, — ведите корабль в доки.
— Да, адмирал! — ответил лейтенант и, вернувшись к нактоузу, отдал приказ стоявшему на шкафуте боцману.
Заверещала боцманская дудка, и палуба опять ожила. Наблюдая за тем, как усилиями двух матросов разгорается огромный кормовой фонарь, Анри повернулся к дону Себастьяну:
— Докладывайте, капитан, сколько пленных подняли на борт.
— Много, адмирал, очень много. Баркасы «Ньюбери» успели обернуться дважды, доставив на берег лишь офицеров, канониров и часть солдат. К чести капитана «Льва», остававшихся солдат и мастеровых забрали на фрегат, остальные двести двадцать шесть человек у нас. Трюм переполнен пленными.