— Значит, сейчас существует, как минимум, два Анри Верна в двух разных измерениях? — задумался Ярослав.
— Кто знает? Может, и два. А, может, и больше. Вряд ли человечество когда-нибудь разгадает все тайны Мироздания.
— Как-то уж очень пессимистично это прозвучало. Не похоже на тебя. Неужели ты со всем смирилась и не пытаешься выяснить, как попала в сознание этого Анри? — усмехнулся Ярослав.
— Не смирилась. Я не перестаю об этом думать, но пока что у меня нет ни единой маломальской теории, похожей на научную, — вздохнула Агата и принялась убирать со стола.
— Ну, и что ты планируешь дальше делать?
— Мыть посуду, — усмехнулась женщина.
— Агата, ну ты же понимаешь, что я не об этом! — обиделся Ярослав. — Кстати, как ты умудряешься наблюдать за событиями в семнадцатом веке, говорить со мной и при этом что-то делать?
— Я научилась переключать концентрацию внимания на то, что в данную минуту для меня более важно. Хотя иногда это стоит много сил, особенно когда надо сосредоточится на пациенте, а у Анри какой-то очередной напряжённый момент.
— А что там у него сейчас? — с нескрываемым любопытством спросил Ярослав, и уставился на жену, наблюдая за тем, как она на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— Сейчас он готовится стрелять по английскому фрегату «Лев».
— А о чём он сейчас думает? Он верит в свою победу? — со всё больше нарастающим любопытством допытывался Ярослав.
— Да. Он даже решил заставить англичан сдать корабль, — вытирая чашку, ответила Агата.
— Поразительно! Но у меня в голове не укладывается — как ты это всё же видишь? — помогая жене с посудой, не успокаивался Ярослав.
— Как на мониторе. Он словно разделён вертикальной линией и в каждой его части бежит иной фильм. Со звуком. Мне как-то удалось добиться того, что в том фильме, на который я не хочу концентрироваться, звук немного приглушается. Видимо, мозг сам по себе начинает приспосабливаться к поступающим потокам информации, выделяя всегда лишь один из них, — не задумываясь, ответила Агата.
— Даже не знаю — завидовать тебе или сочувствовать, — покачал головой мужчина. — Хотя, наверное, всё же завидовать. Вот если бы я мог вот так видеть прошлое, да ещё и выбирать, в кого залезть… — размечтался вслух Ярослав.
— Я не выбирала, — пожала плечами Агата.
— Ну, раз уж так случилось, надо же это как-то использовать. Может, ты через него передашь какие-нибудь открытия, ускорившее развитие человечества? — воодушевлённо предложил Ярослав.
— Не думаю, чтобы в эпоху инквизиции можно было бы их осуществить, особенно когда ты неспособен объяснить, откуда ты это знаешь. Анри и так мучился, не понимая, как он узнал то, что до девятнадцатого века никто так и не узнает. Хотя есть у меня задумка как улучшить гигиену на корабле. Кстати, Яро, вот ты, например, знаешь, что в средние века люди в Европе мылись гораздо чаще, чем во второй половине семнадцатого века?
Ярослав, вспомнив экскурсию с семьёй в средневековый замок Красная Лгота, в котором, несмотря на то, что в восемнадцатом веке он был существенно перестроен, не было ни единого туалета, а всё отхожее, что собиралось в горшки, выливалось в озеро, окружавшее замок и служившее, кроме прочего, источником питьевой воды, недоверчиво покачал головой:
— Что-то мне подсказывает, что мытьё должно было стать ну очень редким явлением.
Агата рассмеялась:
— Ну да, про то, что во дворце Людовика XIV все справляли нужду там, где она их застала, я читала ещё в детстве. Но, оказывается, не всё так просто. Люди знали о гигиене не только в Древнем Риме. Представь себе, по всей Европе было огромное количество купален и бань. Они служили не только для мытья, но и для забав с банщицами. Причём желавших помыться было так много, что, например, в испанском городе Сепульведы в 1300 году было законами[127] предписано по каким дням недели должны были ходить в баню мужчины, женщины и евреи. В колониях потом функции бань и купален выполняли бордели. Однако в середине XVII века английские учёные вдруг заявили о великом открытии — что купание вредит здоровью, и многие бани стали закрываться по всей Европе. Но, знаешь, что интересно, — Агата лукаво улыбнулась, — это открытие странным образом совпало с полным истреблением лесов на Британских островах. Я была немало удивлена, узнав, что знаменитый Шервудский лес был вновь высажен по приказу Кромвеля. Вот я и думаю — уж не недостаток ли дровишек побудил британских учёных таким образом успокоить народ, не желавший мыться в холодной воде, но способный взбунтоваться, подогретый желанием её согреть?
127
Фуэро Сепульведы (на исп. el fuero de Sepulveda — дословно «право из Сепульведы») — общий свод законов, изданный в 1300 году. Фуэро Сепульведы состоит из 35 статей, пролога и заключения. В данном случае речь идёт о Т. (111). О банях: «Пусть мужчины идут сообща в баню во вторник, четверг и субботу. Женщины идут в понедельник и в среду. И евреи идут в пятницу и в воскресенье…».