– Тогда пусть наши сморы будут в честь новых начинаний. – Фостер сделала паузу. – Одно из них – говорить новым друзьям правду вместо того, чтобы стирать их память.
17
Накручивая на палец одну из своих длинных, толстых кос, Сабина с прищуром поглядывала на Фостер.
– Ты темнишь.
– С чего ты взяла? – Фостер достала из кладовки пакетик шоколадной стружки и непочатый мешок муки. – Разве женщина не может просто захотеть печенья? – Она разложила продукты на кухонном столе.
Сабина молчала, и Фостер придумывала все новые оправдания, чувствуя себя неуютно под пронзительным взглядом темных, как опавшие осенние листья, глаз Сабины.
– Ты же не можешь все еще злиться на меня за попытку – неудачную, должна заметить, – джедайского трюка с Финном. Во-первых, это было вчера, а, во-вторых, сегодня сразу после занятий ты сама пришла вместе с Финном и принесла мне булочки. Это ведь не значит: «Я все еще злюсь на тебя». Скорее, призыв к тому, чтобы стать настоящими друзьями. К тому же я собираюсь всего-навсего приготовить печенье. Чисто по-дружески!
– Я знаю. – Сабина поджала пухлые губы. – И последний пункт особенно убедителен.
Фостер порылась в шкафу с посудой, пока не отыскала большую миску. Она выставила миску на стол и попыталась вспомнить, в каком ящике видела мерные кружки.
Глаза Сабины неотступно следили за ней. Она чувствовала на себе этот осуждающий взгляд. Он цеплялся к ней, давил удушающей тяжестью.
– И что дальше? – спросила Фостер, больше не в силах игнорировать строгого судью. Косы Сабины легли на стол, когда она наклонила голову.
– Что?
– Ты смотришь на меня так, будто хочешь что-то сказать. Так скажи наконец. – Фостер чуть резковато распахнула шкафчик со специями.
Сабина перебросила волосы через плечо и пожала плечами.
– Ничего.
– Хорошо, но, если ты не прекратишь пялиться на меня, как на пришельца, – не получишь печенья. Я сама все съем. – Фостер перевернула пакет с шоколадной крошкой, отыскав на обратной стороне рецепт. Она раз пять прочитала его и все равно так и не поняла, чего от нее требовали эти короткие пронумерованные инструкции. Может, в такой ступор будет впадать каждый, кто узнает о ее способностях? Она тряхнула головой. Может, если вести себя как ни в чем не бывало, Сабина последует ее примеру?
– Тут сказано про пищевую соду. – Фостер приподнялась на цыпочки и заглянула в шкафчик. – Но у нас только разрыхлитель. – Она сняла с полки жестяную банку, открыла крышку и потрясла содержимое круглого контейнера. – Выглядят одинаково. – Она предложила Сабине взглянуть. – Думаешь, есть какая-то разница?
– Фостер, я не считаю тебя пришельцем, но начинаю думать, что ты слепая.
Фостер прищурилась, заглядывая в банку.
– Они действительно выглядят одинаково. И то, и другое – белый порошок.
Сабина вздохнула.
– Я не об этом. И да, можно использовать разрыхлитель вместо соды. Текстура, может, слегка отличается, но… – У нее снова вырвался вздох. – Боже, девочка, теперь ты втянула меня в разговор о печенье. – Еще один вздох, уже более сердитый. – Ты же сознаешь, что он очень привлекательный, правда?
Фостер поставила банку с разрыхлителем рядом с миской и закрыла шкафчик.
– Кто?
– Кто? – Брови Сабины взлетели на лоб. – Тейт! Вот кто.
«Тейт? – подумала Фостер, вскрывая пакетик с шоколадной крошкой. – Еще чего!» Этот дурашливый, долговязый парень, чем-то напоминающий ей Кларка Кента[38], случайно оказался версией ее любимого супергероя всех времен со своими темными волосами, крепкой мускулатурой и «среднезападностью» – о боже. Она набила рот горстью шоколадной стружки.
– Наверное, – пробурчала она сквозь липкую шоколадную массу.
– Наверное?
Фостер проглотила шоколад.
– Да, Полли, наверное.
Сабина в недоумении уставилась на нее.
– Это попугай, – объяснила Фостер.
Сабина нахмурила идеально ухоженные брови.
– Пожалуй, это единственная птица, которой нет в хозяйстве Финна.