И вот бьют барабаны, гремят литавры, одна за другой оглашают воздух раковины[11], подняты белые шелковые зонты, словно появился сам властелин, улица наряжена предвещающими счастье украшениями. В мандапе с колоннами, инкрустированными алмазами и украшенными в верхней части распустившимися цветами, в красивом, сверкающем жемчугом шатре под голубым шелковым куполом, в тот самый час, когда идущий по небу месяц соединяется с Рохини, Ковалан вместе с Каннахи, своей красотой подобной Арундхати, совершил под наблюдением престарелого брахмана обряд обхода вокруг огня в согласии с предписаниями вед. Какое наслаждение испытали глаза свидетелей этого зрелища! Женщины со сверкающими умащенными телами разбрасывали вокруг зерна риса и цветы, провозглашали счастливые пожелания, пели, бросая украдкой взгляды на жениха. Украшенные гирляндами с трепещущими цветами, они разбрызгивали ароматные жидкости и пополняли воздух благовонным курением. Красавицы с упругими юными грудями разбрасывали истертый в пыль благоуханный сандаловый порошок; женщины, чьи лица озарены улыбкой, несли горящие лампы, сосуды, наполненные водой, горшки с только что зазеленевшими всходами. И красивые женщины с вьющимися локонами, украшенными цветком, с прекрасными золотыми ожерельями бросали крохотные бутоны и возглашали:
— Да не разлучится она с любимым! Да не разомкнутся обнимающие руки! Да будет уничтожено зло!
Каннахи, своей красотой напоминавшую Арундхати в этом прелестном мире, положили на роскошное благоухающее ложе, и женщины восклицали:
— Пусть вращает единовластно свою чакру повелитель Чолы, дерзновенный меч которого прошел сквозь множество сражений по склонам Гималаев, с одной стороны которых высечен им свирепый тигр[12], а с другой — возвышается золотая вершина[13].
Глава II
О семейной дхарме
Роскошен великий город Пукар, где в изобилии живут торговцы, богатствам которых могли бы позавидовать многие властелины мира. Пукар обладает таким богатством, что он не оскудел бы, — явись сюда гости со всей обширной земли, окруженной ревущим океаном[14]. Жители наслаждались жизнью, словно обитатели Уттара-Куру, вкушавшие наслаждение за свершенные ими подвиги тапаса. Здесь родились красавица Каннахи с большими, как цветы, глазами и ее возлюбленный супруг. Оба были потомками великих родов с неоскудевающими традициями добродетели; их предки привезли на больших и малых судах редчайшие драгоценности и такие богатства, словно бы все страны мира свезли сюда свои сокровища.
Они возлежали на постели с коралловыми ножками, словно сделанной самим Майяном, в одной из зал на среднем этаже высокого дворца. Аромат красной лилии смешивался здесь с благоуханием алой кувшинки, лотосов с неопадающими листьями и распустившимися бутонами, вокруг которых кружат пчелы[15]. Сквозь тонкие щелочки занавеси, составленной из гирлянд жемчуга, проникает в залу теплый ветер, напоенный ароматом, вместе с пчелой, что пропиталась запахом водяной лилии, собрала пыльцу в кустах чампаки с цветами, подобными букету, в серебристых раскрывшихся лепестках нежного душистого пандана. Во вьющихся локонах ясноликой красавицы запуталась пчела; молодые супруги переполняются желанием и поднимаются на верхнюю террасу дворца, где восседает сам Весенний жар — бог страсти со своей стрелой из благоухающего цветка. Они возлежат на ложе с разбросанными кругом душистыми цветами, к которым непрерывно подлетают пчелы, и лучи, освещающие всю окруженную суровым океаном землю, рисуют на округлых плечах красавицы тростник и лиану. Сплетаются вместе венок из красных лилий и гирлянда распустившегося жасмина, серебристые лепестки которого похожи на вытянутый месяц, так что пчелы легко проникают в завиток. Венок и гирлянда, сплетаясь вместе, блекнут, и Ковалан, глядя на прекрасное лицо любимой, пробуждающее неистощимую любовь, впервые произносит слова:
— Богиня красоты Лакшми родилась вместе с тобой из вспененного океана[16], и великий бог Шива, украсивший свои волосы полумесяцем, даровал тебе прекрасный луноподобный лик. Согласно обычаю дарить оружие тому, кто победил превосходившего силою врага, Бестелесный Кама подарил тебе в виде двух больших черных бровей свой большой лук из тростника. Оттого что ты появилась раньше, чем напиток вечной юности[17], властелин богов Индра подарил тебе талию, узкую, как ваджра, которой он оберегает богов. Не для того ли, чтобы увидеть, как я буду пронзен, Шестиликий[18], хотя он и лишен такой власти, подарил твоему лицу одно из своих копий с красивым отблеском, как два глаза с красными линиями по уголкам? Павлины изумрудного цвета с длинным черным хвостом, завидуя твоей красоте, стыдливо прячутся в зарослях лотоса. О дивноликая! Увидев твою грациозную походку, лебеди в смущении скрываются среди цветов, в изобилии растущих на увлажненном поле. Лишь маленькие зеленые попугайчики великодушны к тебе: восхищенные твоими сладкими звуками, перед которыми меркнет музыка ви́ны и флейты и даже сама амброзия, они будут жить неразлучно с тобой, не покидая твоих рук, что подобны цветам, о красавица со скромной походкой! О украшенная благоухающими цветами! Смогут ли сравниться с тобой женщины, хотя бы у них и были твои приносящие счастье драгоценности? Пусть даже твои пышные черные волосы не будут украшены цветами, — разве сравнились бы с тобой другие женщины, украсившись гирляндой, блеск которой меркнет? Даже если бы ты не благоухала ароматом душистой аквилярии, разве смогли бы они соперничать с тобой, прибегнув к помощи мускусной пудры? И пусть не будет на твоей дивной груди никакого узора, неужели они сумеют сравниться с тобой, украсивши себя нитью жемчуга? Для чего ты украсила себя этими драгоценностями — ведь теперь от их тяжести на твоем луноподобном лике появляются, словно жемчужины, росинки пота и нежнейшая талия вот-вот переломится[19]. Золото, лишенное изъяна! Жемчужина, рожденная раковиной с линиями, идущими вправо[20]. О чистое благоухание! О сахар! О мед! Статуя, которую едва ли можно обрести! О напиток, дарующий полную жизнь! Я назову тебя изумрудом, что не рождается в горах! Назову амброзией, что не рождается во вспененном океане! Назову сладкой музыкой, что не рождается в звуках ви́ны! О красавица с черными ниспадающими локонами! — Так говорил ей Ковалан, украшенный гирляндой сверкающих сплетенных цветов, в один из тех дней, когда радость охватывала его при мысли об объятиях с возлюбленной неописуемой красоты.
11
Раковины в Индии используются как музыкальные инструменты; издают резкие, пронзительные звуки.
12
Согласно южноиндийским преданиям, Карикалан, царь Чолы, завоевал Индию вплоть до Гималаев, на склоне которых повелел высечь изображение тигра.
14
Имеется в виду континент Джамбудвипа, который, согласно индийской космогонии, окружен океаном и является одним из семи континентов вселенной.
15
Пчелы, жужжащие вокруг украшенных цветами волос красавицы, представляют собой непременный атрибут тамильской поэзии.
16
Согласно мифологическим представлениям древних индусов, во время всеобщего потопа Вишну принял облик рыбы и спас Ману, индийского Адама, семь
17
В словах Ковалана содержится намек на те сокровища, которые всплыли на поверхность вспененного океана во время его пахтанья (см. предыдущее прим.).
19
Характерный для тамильской поэзии комплимент красавице, смысл которого следует понимать так: талия настолько топка и хрупка, что может переломиться даже под тяжестью украшений.
20
Согласно индуистским представлениям, такая раковина дарует удачу и счастье. Следует подчеркнуть, что правая сторона в представлении древних индусов является счастливой: жертвенный огонь обходят с правой стороны; царь объезжает свой город так, что всегда находится справа от него.