На морском пляже отдыхали юные принцы; развлекались со своими возлюбленными купеческие сынки. В легких палатках гетеры стремились очаровать возлюбленных своими танцами или томными песнями. Нарядные разноцветные одежды и шумное разноголосье — все напоминало о пышном празднестве, которое устроил властелин Карикалан, слава которого дошла до самых небес.
Искреннему веселью поддались все, принадлежащее к четырем варнам и пришедшие на пляж, что раскинулся там, где великая река Кавери сливается с морем.
Под тенью цветущего красолиста в окружении цветущих панданов, благоухание которых заглушал запах моря, там, где песок был совершенно свеж, расположилась Мадави, чьи глаза подобны большим цветам. За большим разукрашенным занавесом она возлегла на ложе с ножками из слоновьих бивней, взяла из рук своей служанки Васантамалей звучную ви́ну с изогнутым грифом и вместе с Коваланом предалась утехам сладкой музыки и любви.
Жемчужная колесница[39] вечером укладывается спать в белых лепестках пальм на берегу моря, а утром ослепительно белая солнечная колесница с теплыми лучами поднимается, чтобы разнести благоухание пыльцы и пьянящего нектара.
Глава VII
Песни в роще
Мадави надела роскошные одежды, украсила себя пышным букетом цветов, очарование ее расцвело, словно она была невестой с черными большими глазами. Великолепная ви́на была подобна красавице[40] с подведенными сурьмой глазами.
Мадави стремилась к тому, чтобы музыка была совершенной в ее восьми элементах, чтобы ви́на была отлично настроена. Она стремилась к точному воспроизведению каждого звука, выразительности пауз, грации без торопливости. Музыка сопровождалась легким потоком слов, она достигала нужной экспрессии и непринужденности вокализа.
Ее нежные пальчики, на которых сверкали изумрудные кольца, перебирали струны, и музыка ви́ны напоминала звуки пчелиного роя, когда она касалась струн восемью различными способами: захватом струны, мягким прикосновением, резким ударом, сведением двух струн, перебором струн, движением вдоль струны, одновременным щипком и арпеджио.
Мадави передала лютню Ковалану и сказала:
— Я не властна над тобой. Но скажи, какой музыкой должна я сопровождать твое пение?
И Ковалан, смотря на волны Кавери, запел мелодии приморской рощи, доставляя своим пением великое удовольствие Мадави:
«Славься, Кавери! Пусть даже повелитель Чолы, чей серебряный зонт похож на украшенную гирляндой луну, поднимет свой справедливый скипетр и заключит в объятия саму реку Ганг, ты останешься невозмутима. Пусть заключит в объятия саму реку Ганг, не воспылаешь ревностью ты, что обладаешь глазами лотоса. О славься, Кавери: я всегда знал в тебе величественное целомудрие, красавиц.
«О славься, Кавери! Даже если поднимет свой несгибающийся справедливый скипетр величественный властелин с белым зонтом, украшенный гирляндой, и заключит в объятия девственную реку мыса Коморин[41], ты останешься невозмутима, Кавери. Пусть властелин заключит в объятия эту девственницу, ты не воспылаешь злобой. О живи, Кавери: я всегда видел в тебе, обладающей лотосоподобными очами, редкое целомудрие величественных женщин.
«Будь славна, Кавери! Ты величественно несешь воды при ликовании землепашцев, при плеске воды, идущей по каналам да поля, при шуме волн, бьющихся о берег, при торжестве людей, справляющих праздник.
Будь славна, Кавери! Твое величественное течение под ликующие возгласы празднующих — это плодородие страны властелина Чолы, громкие клики воинов которого наводят страх на врагов.
«О глупые мы, как могли мы все это знать? Красавице с большими, как черные цветы, глазами он все время указывал на бога моря, якобы освящающего их союз, а теперь он, чуждый дхармы, отступил от своего обета. О наш город Пукар, где распускает свои лепестки амбаль, ведь мы принимаем извивающиеся раковины со сверкающей белизной и жемчужины за серебристую луну и яркие созвездия.
40
Индуистская традиция считает, что ви́на по своей форме напоминает фигуру богини Парвати.