«Красноватые глаза красавицы, что держит в руке полный сладкого нектара голубой цветок, отгоняя птиц от сохнущей рыбы, не цветы белой акации; красноватые глаза красавицы, прогоняющей птиц от рыбы, — жгут, жгут.
«Грациозные лебеди не смогут воспроизвести твою статную походку; грациозные лебеди не смогут воспроизвести твою статную походку и, завидуя, держатся позади и вдалеке от красавицы, своей походкой победившей жителей этого мира».
Ланеглазая Мадави, слушая эти лесные напевы, решила, что в груди Ковалана родилось влечение к другим женщинам. С притворной досадой, что бывает после сладостных объятий, она взяла ви́ну и начала петь лесные напевы, делая вид, что в груди у нее родилось желание любить другого. Она пела с грустью под музыку лютни, и сама богиня земли с наслаждением внимала ей:
«О славься, Кавери! Ты течешь, открыв свои большее карповидные глаза, надев наряд из жемчужных цветов и по обоим твоим берегам взволнованно жужжат пчелы. О славься, Кавери! Я всегда знала, что твои живые словно карпы, глаза вздыхают по твоему возлюбленному с несгибаемым справедливым скипетром[43].
«О славься, Кавери! Ты течешь близ пробуждающих желание бутонов, в то время как по твоим цветущим рощам, наполненным песнями птиц, важно выступают павлины.
«О живи, Кавери; то, что ты течешь близ пробуждающих желание бутонов, — я знала всегда, — объясняется добродетелями твоего возлюбленного с его пугающей недоступностью.
«О славься, Кавери: страна твоего возлюбленного — дитя, которое ты взращиваешь, как мать. Твоя великая неистощимая помощь не прекратится.
«О живи, Кавери: твоя великая неистощимая помощь объясняется милостью справедливого солнца, вращающего оберегающую все живое чакру.
«Напрасно ты приходишь сюда, словно бог любви, и предлагаешь в дар жемчуг, который не столь бел, как жемчужные зубы нашей луноликой красавицы.
«Наш город Пукар, словно торговец, продает белый сверкающий жемчуг, даруемый бурлящим мором, и получает цветущие гирлянды в наполненных ароматом приморских рощах.
«О мы, наивные женщины! Как могли мы знать, покоясь в сладких объятиях богатого возлюбленного, что роскошные браслеты на красивых руках наивных красавец будут спадать[44] от тоски по возлюбленному, ушедшему от нас и уже тайно женившемуся.
«О наш город Пукар, где вокруг амбаля жужжат пчелы, приняв за полную луну и звезды лебедя и распустившиеся пышные цветы красолиста!
«О как мы могли знать, покоясь в объятиях возлюбленного, угощение которого пронзает того, кто его принимает, что моей госпоже[45] будет оставлена неизлечимая сердечная боль? О наш город Пукар, по морскому берегу которого бродят красавицы; морские волны смыли их игрушечные домики. Они загребают рукой песок, и из глаз, взгляд которых некогда пронзал, словно копье, по луноподобному лицу катятся грустные слезы.
«Увидев краба, играющего со своей любимой подругой, увидев и меня в наполненном цветами саду, принц прибрежных мест охладел ко мне и умчался от меня на колеснице. О красавица с вьющимися локонами, я не понимаю, почему это произошло?
«Неужели он уехал на своей стремительной колеснице, не увезя с собой даже жалости к нам? Пусть покинул он нас, о красивые нежные лианы, о лебеди, но мы не можем забыть забывших нас.
«О полный сладкого меда нейдаль. Ты не знаешь страданий с наступлением сумерек, которые несут моим глазам ужасные муки разлуки. Тебе дарован сон: не видишь ли ты в своих снах, не возвращается ли в рощу мой жестокий возлюбленный?
«О море с прозрачными водами! Ты уничтожило все следы стремительной, словно птица, колесницы, на которой умчался мой возлюбленный. Что мне делать? Стирая эти следы, о море с прозрачными водами, ты заодно с теми, кто распускает слухи, будто мой возлюбленный все еще со мной. Ты не понимаешь моего горя — что я могу сделать?
«О море, вздымающееся, чтобы уничтожить след от стремительной колесницы моего возлюбленного, который клялся, что не оставит меня! О прохладная цветущая роща! О лебедь, играющий с любимою подругой! Почему вы не скажете моему возлюбленному, что ему не следует так поступать?
«Прощай, о море! Ты вздымаешься, дабы смыть следы огромной стремительной колесницы, в которой умчался мой возлюбленный, клявшийся не оставлять меня. О море, вздымающееся, чтобы смыть следы его колесницы, — ты лишь делаешь вид, что предано мне; прощай, ты не друг мне.