— От нашего великого города она находится в пяти-шести кадамах.
Вместе с медоустой Каннахи Ковалан вошел в пещеру отшельницы Кавунди, и оба молитвенно простерлись у ее ног.
При виде их отшельница сказала:
— Вы наделены красивой внешностью, обладаете благородными манерами и принадлежите к знатному роду. Видимо, вы похожи на тех, кто следует предписаниям священных книг Великого Существа — архата. Что заставило вас, словно совершивших дурные деяния, покинуть ваш дом и прийти сюда в такой печали?
Ковалан отвечал:
— О исполняющая великий тапас, мне нечего сказать. Мы идем в древний город Мадуру — меня обуревает желание нажить там богатство.
— Увешанные браслетами ножки этой женщины не могут выдержать такой трудной дороги. Для вас невыносимо тяжело идти дремучим лесом. Кто знает? Ведь и я скажу, что вам не следует туда идти, вы все равно не откажетесь от своего намерения. Что же, и я также пойду вместе с вами в незапятнанную Maдуру на юге прекрасной страны тамилов, дабы поклониться Мудрецу[58], выслушать слова дхармы, проповедуемые непорочными отшельниками, отринувшими все греховное.
Ковалан молитвенно сложил руки перед Кавунди, произнесшей эти слова, и воскликнул:
— Если вы, о сама святость, окажете нам такую милость, исчезнут все страдания моей супруги, руки которой украшены этими изогнутыми браслетами.
— Знай же, Ковалан, — сказала Кавунди, — на избранном тобой пути будет немало страданий. Послушай же меня! Если мы вместе с твоей женой, не переносящей солнечной жары, пойдем усыпанной цветами рощей, нас всюду будет подстерегать опасность. Неосторожные путники рискуют попасть в серьезную беду, оказавшись в одной из бесчисленных глубоких ям в земле, невидимых под засыпавшими их сверху лепестками чампаки. Пробираясь по кучам опавших листьев, можно получить болезненный ушиб от тяжелых спелых и налитых соком плодов на деревьях, а пытаясь пройти сквозь заросли переплетенного шафрана и зеленого имбиря, — можно глубоко порезаться. О возлюбленный красавицы с большими, словно карпы, глазами! Если мы пойдем полем, то твоя супруга будет устрашена рыбой-мечом, которая гоняется за ссорящимися в воде карпами и прыгает в болоте, кишащем угрями. Рой пчел, насытившись медом сахарного тростника, от сильных порывов ветра падает в пруды, наполняя их медом. Твоя супруга, почувствовав острую жажду, возможно, зачерпнет обеими руками эту воду, кишащую насекомыми, и причинит себе страдание. А переходя канавы на краю поля, куда бросают вырванные сорняки, можно подавить ногами, не ведая того, множество насекомых[59], насытившихся нектаром цветов. Если вы пойдете берегом наполненного водой канала, то рискуете наступить на мириады крабов и улиток и причинить им такие страдания, которые, вернувшись к вам, принесут нестерпимую боль. У вас нет иного пути, кроме дороги через поля и джунгли. Стремись же избежать всех опасностей пути в путешествии с любящей тебя красавицей, о ты, украшенный густыми волосами.
Взяв чашу для подаяния, котомку, веер из павлиньих перьев, непорочная Кавунди обратилась к небу, произнеся заклинание божеству, что ограждало бы их от опасностей в пути, и вместе с ними отправилась в путь.
Когда зловеще пылает на небе Сатурн, появляется комета и на южной стороне излучает свой свет Венера, ничто не волнует Кавери, что рождается от грома на вершине горы, где соперничают разные ветры, и бурно несет свои воды через все преграды в море. Не слышно было звука ведер, скрипа колодцев, шума кижаров из пальмовых листьев. В зарослях цветущих лотосов, по обе стороны которых простираются поля риса и сахарного тростника, раздавались крики водяной курицы, зычного журавля, краснолапого лебедя, цапли с зелеными ногами, тетерева, водяной вороны, бекасов и других птиц. Стоял такой шум, словно происходило сражение между двумя воинственными царями.