В то время как текли достохвальные речи его богу, святой отшельник поднялся над кумирней на высоту локтя и благословил Кавунди словами:
— Пусть порвутся путы, которые вызывают новые Рождения[64].
При этом зрелище все они простерлись на земле перед отшельником, парящим в воздухе, и воскликнули:
— Да будет даровано нам освобождение от всяких привязанностей!
Затем Каннахи, Ковалан и непорочная Кавунди переправились на лодке через великую реку Кавери, на берегах которой раскинуты изобилующие дивными цветами рощи, и оказались на южном берегу реки, где расположен несравненный храм. Здесь они остановились на некоторое время в цветущем лесу. Вскоре в эту цветущую рощу пришел юноша, поддерживавший пустую беседу с одной наглой блудницей. Увидев молодую чету, напоминавшую бога любви и его спутницу, пришельцы решили узнать, кто они такие, и обратились к Кавунди со словами:
— О отшельница с иссушенным от постов телом, исполнившая многотрудный тапас; кто те, что идут с тобой одной дорогой?
Кавунди на это отвечала:
— Это мои дети. Вы видите — у них обыкновенное человеческое тело. Было бы хорошо, если бы вы отошли в сторону, чтобы не беспокоить их, ибо они вконец утомлены долгим путешествием.
На это подошедшие сказали:
— Ты прочла много ученых книг: возможно ли, чтобы вышедшие из утробы одной матери были мужем и женой?
Услышав эти грубые слова, Каннахи закрыла свои уши и затрепетала от стыда на глазах своего супруга. Тогда Кавунди наложила на пришельцев проклятие:
— Пусть оскорбившие мою красавицу, украшенную гирляндой цветов, примут отныне обличье дряхлых шакалов и бродят в дремучих джунглях, наполненных терновником!
Ковалан и Каннахи не видели, как эти несчастные превратились в шакалов по проклятию, произнесенному Кавунди, но, услышав отдаленный вой шакалов, Ковалан и его супруга, украшенная гирляндой ароматных цветов, ужаснулись и обратились к Кавунди:
— Даже если эти несчастные, сошедшие со стези добра, произнесли лишенные благости слова, — они сделали это по своему незнанию. О, скажите нам, вы, совершившая столь трудный та пас, когда с согрешивших будет снято ваше проклятие?
— Из-за своего незнания они перешли в низкое рождение; двенадцать лун они будут бродить в лесу терновника под стенами Урайюра. И после того как они испытают за этот год положенные им страдания, лежащее на них проклятье утратит свою силу и они снова обретут прежний облик, — отвечала Кавунди.
Вскоре Кавунди, совершившая столь трудный тапас и добившаяся такой славы, Каннахи и Ковалан вошли в Урайюр, где некогда курица с пышными перьями победила в битве слона, уши которого были похожи на опахало.
Будь вечен Пукар, о город, который заливает лучами восходящее утром солнце, где вечером поднимается растущая луна, где защитным рвом служит само море!
Закончена книга о Пукаре, рассказ о котором собрал все достойное внимания. Речь шла о тех, что родились в Чоле, которой правит царь, сжимающий своей сильной рукой сверкающий меч. Этот царь — один из трех коронованных властителей Юга — возвеличил древний град своей верностью дхарме, храбростью и могуществом. Рассказ коснулся пышного празднества Индры и появления небожителей; повествовалось о богатстве урожая и обилии яств в стране, где наслаждаются безграничным счастьем, о непорочном величии божественной Кавери и благом дожде, ниспосылаемом небом, чуждым вероломства. Шла речь о сцене, танцах, музыке и песне, о славных одиннадцати танцах и о лесных напевах. О сладких звуках ви́ны, об искусстве игры на ее четырнадцати струнах, об устройстве театра, о богатстве нот и прелести мелодий. И в этой же книге было поведано о великолепии города и песнях женщин, затмевающих музыку пчелиного роя.
64
— т. е. будет достигнуто освобождение от всех привязанностей, мешающих добиться достижения состояния, свободного от перерождении.