— Когда я вернулась, моя госпожа Мадави сказала, я должно быть, исказила смысл ее слов, иначе Ковалан не мог бы отнестись к ней так жестоко. Выслушав мой ответ, Мадави была так подавлена горем, что на моих глазах потеряла сознание. О, как безмерно тяжела жизнь ганики! Превосходные и постигшие смысл священных книг[71] смотрят на нее, как на тяжелую болезнь, а познавшие многое стараются но смотреть на ее лицо и уходят прочь.
Из холодных с красными белками глаз мнимой Васантамалей катились слезы, похожие на белые жемчужины, которые она смахивала рукой, украшенной ожерельем из жемчужин, сиявших серебряным лунным светом.
— Она прогнала меня, а повстречавшиеся дорогой люди советовали мне идти в древний город Мадуру; я шла с торговым караваном, но горе мое было беспредельно. О наделенный беспримерными добродетелями! Что скажешь ты, чтобы избавить меня от страданий?
Вдруг Ковалан вспомнил предупреждение престарелого брахмана о том, что по этой дороге в глухих джунглях обитает одурманивающее божество. Он знал мантру, вскрывающую обман, и решил при ее помощи узнать, что это за женщина с пятью прядями волос. Стоило лишь Ковалану произнести эту мантру, как дух, имеющий образ женщины, скачущей на олене, взмолился:
— Да, я дух, скитающийся в лесу. На многих я наводила чары, но не говори о том, что я совершила, ни своей супруге, красота которой подобна нарядной лесной птице, ни Кавунди, этой чистейшей праведнице, и продолжай свой путь. — С этими словами дух исчез.
В листе лотоса Ковалан принес прохладную воду, от которой жажда и усталость Каннахи исчезли в одно мгновение, так что они снова могли продолжать свой путь. Когда же солнце достигло зенита и стало опалять землю своими огненными лучами, идти дальше не было сил. Ковалан с украшенной изогнутыми серьгами Каннахи и исполнившей великий тапас Кавунди остановились в цветущей роще, где смешались веберия, белая кадамба, каучуковое дерево конгу и венгай. Здесь, они обнаружили храм богини — обитательницы небес Айяй, девы с лобным глазом, почитаемой небожителями.
В этом лесу обитали люди, которым лук со стрелами вполне заменял плуг, вместо урожая они довольствовались добром путников, идущих самыми глухими тропами. От своей богини они всегда получали покровительство, и победа ниспосылалась им каждый раз, когда они, ведомые богом подземного царства[72], совершали нападение; их безрассудную жестокость и дерзость она считала жертвоприношениями, совершаемыми во славу ее.
Глава XII
Гимны мараваров
Когда жаркие солнечные лучи чрезмерно нагрели землю, Каннахи, густые локоны которой источали благоухание, изнемогла от усталости в долгом пути и едва переводила дыхание; ее маленькие ножки были покрыты ссадинами. Спутники решили отдохнуть в одном из тихих уголков храма Айяй, так что никто не знал об их пребывании там.
В племени мараваров, славном искусством метать из лука стрелы сильной рукой и жившем в тех местах, выросла громогласная Чалини, которая совершала жертвоприношения. Однажды посреди селения в окруженной оградой из чертополоха мандре, куда маравары сходятся есть и пить, к их величайшему изумлению Чалини с взлохмаченными космами и воздетыми ввысь руками, словно одержимая самим божеством, забилась в неудержимом танце и громко возопила:
— Тучными стали стада ваших хвастливых недругов; опустели мандры охотников, столь искусных в стрельбе из лука. Потомки воинственных мараваров, не увеличивая своих богатств за счет путников, умерили свою злость, подавили в себе гордость и ведут себя так, будто они и вправду люди из родов, следующих дхарме. Если восседающая на олене богиня не будет вкушать ваших жертвоприношений, она не даст победы, достойной ваших стрелометных луков. О племя мараваров, живущее грабежом на дорогах, если вы хотите жить радостно и пить тодди, вам до́лжно совершить приношения достойные нашей богини!
В древнем племени мараваров, всегда предпочитавших смерть от руки врага пламени погребального костра, и жила та дева, в которую воплотилась богиня. Короткие вьющиеся волосы Чалинн были подобраны кверху узлом, украшенным маленькой серебряной змеей и полумесяцем из белого кривого бивня дикого кабана, разрушавшего посадки в огражденном и оберегаемом саду. Ожерельем служили ей нанизанные на крепкую нить белые зубы свирепого тигра, а сари ей заменяли шкуры пятнистого и полосатого леопарда. Она сидела верхом на криворогом олене, крепко сжимая в своих руках лук. Женщины из племени мараваров с почтением приносили ей различные жертвенные дары, статуэтки, попугаев, красивых фазанов с мягким пухом, голубых павлинов, бобы, краски, ароматный порошок, освежающий благовонный сандал, вареные семена, сладости из сезама, вареный рис с жиром, цветы, курения, ароматные семена. Все это складывалось перед жертвенником Анангу под барабанный бой, пронзительные звуки разбойничьих рожков, гнутых лютен. Они молились перед алтарем, совершали приношения ради обещанных им побед, благоговейно складывали руки и восхваляли богиню, восседающую на олене.
72
Имеется в виду древнетамильский бог Кутраван, или Кутру — бог дравидийского пантеона, аналогичный ведийскому Яме. Впоследствии ого именем стал называться бог, явившийся результатом слияния дравидийского Кутравана и ведийского Ямы.