Когда черных дел мастер произнес свои ужасные слова, одни из стражников, юнец с длинным копьем, сказал:
— Я вспомнил, как однажды в дождливую глухую ночь, когда весь город спал, он, словно хищный тигр, пробрался во дворец, чтобы похитить драгоценности. Завернутый в синий плащ, он держал наготове короткий меч. Я выхватил из ножен свой, но он вырвал его из моих рук и исчез, а как и куда, я даже не видел. Он знает тайны колдовства. Отважные воины, скажите, должны ли мы выполнить свой долг, дабы на наши головы не обрушился справедливый гнев царя?
И тут другой солдат, захмелевший невежда, обнажил сверкающий меч и вонзил его в грудь Ковалана так, что острие прошло насквозь. Грянул оземь Ковалан, и кровь его смертельной раны обагрила все кругом: вздрогнула от страшного горя богиня-земля, погнулся дотоле справедливый скипетр пандийского царя, — и, созрев, упал кармический плод прошлых деяний Ковалана.
Плод прошлых деяний, благих и дурных, созрел. Неотвратима была гибель Ковалана, но справедливый до той поры скипетр царя погнулся, оттого что он погубил возлюбленного супруга Каннахи. Совершайте благие деяния!
Глава XVII
Танцы пастушек
Вот уже слышится утренний бой барабанов во дворце царя Пандьи. Под его серебристым зонтом, украшенным гирляндами, наслаждается миром обширная земля. На гималайских склонах вырезал он знак своего могущества — рыбу[104], и его повелениям внемлют и властитель Чолы, высекший изображение тигра[105] на склонах в Гималаях, и властелин Черы, вырезавший на тех же склонах лук[106], и многие другие цари, живущие в прохладных и дивных садах обширной вселенной. Сегодня будем сбивать масло, — сказала Мадари, взяв веревочку с мутовкой и позвав с собой дочь Айяй.
Подойдя к коровам, Айяй похолодела:
— Молоко в моих крынках не густеет. Из красивых глаз буйвола с большим горбом потоком льются слезы. Что-то надвигается! Ароматное белое масло в горшке застыло. Притаились ягнята, присмирели. Что-то надвигается! Дрожат и жалобно мычат коровы с четырьмя сосками, попадали на землю колокольчики с их шеи. Что-то надвигается! Все эти приметы предвещают жуткое несчастье: и не густеющее в крынках молоко, и потоки слез из красивых глаз горбатого буйвола, и загустевшее, нетающее белое масло в горшках, и то, что присмирели ягнята, и падение на землю тяжелых колокольчиков.
Мадари сказала своей встревоженной дочери:
— Не тревожься! Нужно, чтобы Каннахи, украшение всех женщин, посмотрела танцы пастухов: пусть на пастушеской лужайке наши девушки станцуют танец любви, который некогда исполнил сам Майяван вместе с Баларамой и его младшей сестрой Пиньяй[107], глаза которой подобны двум длинным копьям. Мы спляшем танец куравей, тогда у коров и телят исчезнет дрожь.
Когда все собрались на площадке, Мадари, указывая попеременноно каждую из девушек, запела:
— Эта красивая пастушка с гирляндой медоточивых цветов страстно полюбит того смельчака, который без боязни оседлает разъяренного черного быка! Удалец, что обуздает быка с красными пятнами на лбу, приведет в любовный восторг эту красавицу, украшенную золотыми браслетами. Герою, оседлавшему молодого и неукротимого быка, подарит свою любовь эта красавица, чьи пышные волосы украшает цветок жасмина! Того отважного, кто обуздает белого быка с едва заметным пятнышком, заключит в свои объятия эта редкая красавица, что подобна тонкой лиане! Нежные груди этой красавицы с гибким, как лианы, станом вознаградят того, кто укротит белого быка с золотыми пятнами! Эта красавица с дивными локонами, украшенными цветком кондрея, будет принадлежать юноше, усмирившему молодого необузданного быка. Кто обуздает этого белого-пребелого быка, тот познает ласки этой нежной красавицы, подобной только что раскрывшемуся бутону.
107
Пастушка Пиньяй, принимавшая участие в забавах юного Кришны, в поэме изображается как младшая сестра его брата Баларамы. Сравнивая ее с Котравей, которую маравары называют в поэме юной сестрой Вишну, можно думать, что выражение «юная сестра» должно быть понято в переносном смысле.