И небесные женщины молитвенно склонились пред непорочной женой, которая поклонялась своему повелителю больше, чем божествам. Алмаз среди земных женщин, Каннахи стала желанным божеством среди добродетельных жен Сварги.
Закончилась книга о происшедшем в Мадуре. Мы рассказывали в ней о добродетелях, отваге и победах царей пандийской династии, острый и сверкающий меч которых прославился среди коронованных правителей трех царств. В ней были воспеты великолепие древней и могущественной Мадуры, пышность празднеств, явление небожителей, неомрачаемая бедами жизнь в солениях простых мирян. Писали о великой реке Ванхей, дарующей плодородие земли; об облаках, оправдывающих ожидания землепашцев и проливающих на землю обильный дождь. Наш рассказ повествовал о танцах и песнях, о треволнениях земных и бедствиях. И наряду со всем другим мы воспели деяния пандийского царя Недуньджежияна, покорившего на севере ариев, объединившего тамилов в одно южное царство и усопшего на царском ложе вместе с добродетельной царицей, которой не коснулся порок.
Книга 3
ВАНДЖИ
Глава XXIV
Танец горянок
Женщины-горянки пели:
И Каннахи печально отвечала:
— Когда настало время и созрели плоды сильной кармы, я псторяла мужа и погибла блистательная Мадура вместе с ее царем.
Обитатели гор склонились перед нею, сложив трепетно руки, украшенные браслетами. В тот же миг небожители пролили на землю обильный дождь цветов, и на глазах у всех горцев Каннахи вместе с мужем воспарила ввысь. И все видевшие запели:
— Взгляни, ты, украшенная браслетами и алмазами! Вот черная сурьма для глаз, мускус и красная охра! Мы украсим себя, от нас будет исходить благоухание и красота дивного лука Индры. Мы пойдем к горному потоку и свершим там омовение. Пойдем,
подруга, и омоемся в горном ручье, текущем в роще. Принц гор, окутавший облаками вершины, насладился нами и ушел, сказав, чтобы мы ничего не боялись.
Омоемся, подруга! Омоемся, подруга! Лишь одним меня сердит этот поток, лобзающий принца гор, оставившего меня: сердце мое сжимается оттого, что другие красавицы купались в этом потоке.
О моя подруга, мы резвимся в чистом потоке, ласкавшем принца гор и несущем золотой песок. Но мы сердиты на этот поток с золотым песком только потому, что другие красавицы уже совершили в нем омовение.
Мы резвимся в чистом потоке, ласкавшем принца гор и несущем лепестки цветов. О подруга, мое сердце волнуется при мысли, что в этом чистом потоке, несущем лепестки, купались другие красавицы до того, как он приблизился к нам.
Сладостны твои слова, подруга! Мы купались в чистой воде, пока не покраснели наши подведенные сурьмой глаза. Но сердце щемит: подойди ко мне, подруга, давай станцуем куравей и восславпм песнопениям Убившего в море асуру[137], Подпившего свое разящее копье.
Вот могучее копье, которым замахнулся высший бог, неотступно пребывающий в святынях славного Чендила, Ченкоду, Венкундру и Ераки. Вот могучее копье, сделанное в виде листа, которым он некогда насквозь пронзил шудру так, что копье вонзилось в дно безбрежного океана, омывающего землю.