Стоило появиться Сенгуттувану, грудь которого украшала гирлянда неувядающих цветов, а на голове сияла корона из драгоценных каменьев, как ударили в громадные барабаны, призывая властелинов других стран подчиниться царю Черы. Царь украсил себя гирляндой из листьев древа бодхи, что принадлежит алым стопам Возвышенного, обладающего ликом земли, с сверкающим полумесяцем в волосах. Голова царя, не склоняющаяся ни перед кем, благоговейно склонилась перед полумесяцем бога. Аромат курений, возжигаемых брахманами, заглушил запах цветов гирлянды. Царь совершил обход справа вокруг храма и, преисполненный решимости, сел на своего боевого слона.
С приношениями пришли жрецы из храма Адаканадам, посвященного Возвышенному, спящему йогическим сном знания[149]. Они приблизились к царю западной страны[150], славя его добродетели и проча ему победу. И царь, чья корона освещена благими стопами бога, чьи алые локоны окроплены прохладной водой Ганга, украсил свои плечи гирляндами рубинов, принесенными жрецами Вишну.
Вдоль пути возвышались подмостки, на которых стояли, скрестив руки, прекрасные танцовщицы. Они провожали выступающего в поход Сенгуттувана словами:
— О победоносный царь! Ты столь торжественновосседаешь на боевом слоне, голову которого украшают гирлянды из цветов и пальмовых листьев, что взоры не могут выдержать величественного зрелища того, под чьим белым зонтом мы упиваемся миром, и наши браслеты спадают с запястий.
Поэты Магадхи, певцы, панегиристы славили царя, суля ему новую победу. Прославляли грозный меч царя всадники, воины, сидящие на боевых слонах, могучие маравары.
Выступая из Ванджи, царь был подобен Небожителю, когда тот покидал свой град, ополчась на данавов. Царь двигался впереди, и его армия вместе с головным отрядом растянулась до самого берега моря, на который набегали белые гребешки волн. Под ногами войска сотрясалась земля и дрожали вершины гор. Близ гор Нилгири громадные колесницы, запряженные стремительными лошадьми, замедлили свой бег, остановились слоны, кони. Войско расположилось лагерем. На долю отважных мараваров выпало блюсти его покой. Излучаю сияние дневного солнца, царь оказал Хозяйке обширной земли ту милость, что ступил на нее ногами. Его бесстрашные телохранители воздали ему почести. Удалившись в свою палатку, царь возлег на широкое ложе.
Услышав шум, поднятый громадным войском, муни, что пошли по пути, ведущему на небо, возжелали увидеть властелина обширной земли, сокровища которого могли соперничать лишь с богатством самого Индры. От их тел исходил свет молнии. Когда они вошли в шатер, где восседал высший совет, то излучающий сияние осененный милостью Красноволосого Небожителя[151], поднялся со своего возвышения и почтительно поклонился перед мудрецами. Старший из вошедших мудрецов воскликнул:
— Внемли нашим словам, о могучий царь, дарованный нам милостью Небожителя. Мы идем к священной Поди; твои замыслы ведут тебя к далеким Гималаям, упирающимся в небо. Там живут брахманы древних вед. О царь великой земли, помни о своем долге заботиться о брахманах!
Воздав царю похвалы, муни покинули совет. Затем появились танцоры Конгана и свирепые карунадары в лучших одеждах своих племен и вознесли похвалу властелину мира, окруженного грозными морскими водами. Пришли и танцовщицы, чьи черные локоны были увиты сверкающими рассыпающимися гирляндами цветов. Их юные упругие груди были украшены ожерельями из драгоценных каменьев, а большие глаза напоминали подвижных карпов. Они пели дивные весенниенапевы, дышавшие томленном любви:
Появились кудагары и их женщины с толстыми браслетами и огромными черными глазами. Они запели:
Перед царем предстали овары, превознося его добродетели:
— О властелин с неотразимым мечом! Да будет ниспослано тебе блаженство долголетия. Пусть увенчается победой твой великий поход. Да веселят тебя в твоем дворце множество красивых танцовщиц!