Поэты прославляли подвиг царя, и празднующий свою победу Сенгуттуван призвал их к себе и каждого одарил золотом и гирляндами левкады, проявив бо́льшую щедрость, чем даже в годовщину своего царствования.
Царь возлежал на своем широком ложе, и на его груди красовалась гирлянда победителя, когда в его покои вошел брахман.
— Живи, наш царь! От лесных напевов Мадави треснули головы Канаки и Виджайи, несущие бремя каменной глыбы. Живи многие годы, о царь, повелевающий древней землей, окруженной морями.
Сенгуттуван сказал в ответ на это:
— О брахман четырех вед! Твои загадочные слова непонятны многим в этой земле наших врагов. Что значат твои слова?
И брахман Мадалан ответствовал царю так:
— Когда в прохладной цветущей роще на берегу моря танцовщица Мадави, предаваясь любовным утехам с Коваланом, своими песнями вызвала у него обиду это совпало со временем созревания плодов кармы. Даже не обняв Мадави, он расстался с нею, вернулся в свой родной город и вместе со своей благородной красавицей-супругой отправился в древнюю и величественную Мадуру, знаменитую своими высокими дворцами. После того как Ковалан был безвинно убит, царь Пандьи, носивший гирлянду из пальмовых листьев, вознесся на небеса, а Каннахи — непорочная супруга убитого Ковалана — пришла в твою страну. Дабы умилостивить богиню Каннахи, ты, о великий царь Черы, совершил поход в Гималаи, и каменная статуя Каннахи раздавила короны северных царей.
Соблаговоли выслушать, о царь, чья могучая рука сжимает победный меч, причину того, почему я пришел сюда. Я обошел справа кругом гору Поди, где жил великий муни[159], и, совершив омовение в заливе у мыса Коморин, возвратился домой. Но когда созрели плоды кармы, я отправился в достославную Мадуру, где правил царь с неотразимым мечом.
Когда пастушка Мадари услышала, что Каннахи, украшенная золотыми браслетами, повергла самого пандийского царя, обладавшего могучей армией, она пришла на покрытый пыльцою луг, где собирались пастухи, и сказала:
— О люди пастушеского племени! Супруг Каннахи — Ковалан умер безвинным! Повелитель Мадуры поступил несправедливо. Отныне у нас больше нет надежного покровителя: погнулся его скипетр, и разве можем мы теперь укрыться под его серебряным зонтом? — И в полночь, в кромешной тьме, она вошла в пылающий костер.
Благочестивая Кавунди, прославившаяся своим тапасом, услышала о гибели властелина большой страны, скипетр которого всегда сиял, и воскликнула в скорби:
— Так вот каково свершение кармы тех, кто был вместе со мною?
И она дала обет неприятия пищи, отчего ее душавскоре покинула тело. Когда до меня дошла молва о несчастье, постигшем славную столицу царя Сежняна, сидевшего на золотой колеснице, то, охваченный печалью, я возвратился в свой родной город и рассказал высокородным людям Пукара о случившемся. Услышав о том, что вынес его сын, о том, что пережила Каннахи, и о том, что случилось с властелином Мадуры с непокривленным скипетром, отец Ковалана впал в глубокую печаль. Свое неисчислимое богатство он роздал другим. Сокрушенный Масаттуван ушел в обитель семи вихар Индры, где жили триста антарачариков. Вместе с этими отшельниками он стремился к прекращению рождений в рождаемых телах[160]. Супруга отшельника Масаттувана столь сильно скорбела о сыне, что не перенесла страданий и душа ее покинула тело.
Свершив очищающую дхану и раздав все свое богатство, отец Каннахи вступил в обитель адживаков, где обладающие обликом богов отшельники предавались великому тапасу. Манейкижати — супруга сверившего дхану — по прошествии дня покинула тело, отпустив от него душу. Когда же печальная новость дошла до танцовщицы Мадави, то она сказала своей доброй матери:
— Отныне я пойду по благому пути. Но пусть дочь моя Манимехалей никогда не познает горестей мира ганик.
Она приняла дхарму, остригла свои волосы и затворилась в буддийской обители. И, поскольку все они услышали о случившемся несчастье из моих уст, а иные, услышав, умерли, то теперь я иду совершить омовение в священных водах Ганга. Вот почему я здесь. Живи, о властелин царей!
Властелин неувядаемой столицы Ванджи, чья корона украшена цветущей левкадой, обратился к брахману so словами:
— Поведай мне, что случилось с Пандьей после того, как умер ее могучий и достохвальный властелин!
160
Очевидно, речь идет об особой разновидности отшельников, упоминание о которой имеется в Махабхарате (I, 153, 25).