Затем многие властелины поклонились богине: арийские цари, выпущенные из темниц, и все другие цари, выпущенные из плена, и повелитель западного Конгу, и властелин Мальвы, и Гаджабаху, царь Ланки, окруженной океаном. Все они совершили жертвоприношение и воскликнули:
— О богиня, соблаговоли принять наши приношения и явить нашим странам милость, какую ты оказала в празднество, устроенное во благо тебе покорителем Гималаев.
И из поднебесья донесся голос: «Дарю вам мое благоволение».
Услышав это, возрадовался Сенгуттуван и вместе с ним другие цари и все его многочисленные воины. Возликовав, вознесли они хвалу богине и возжелали идти по истинной стезе, словно дано им было узреть будущее освобождение. Склонились все перед Сенгуттуваном, на ноге которого бряцало кольцо отважного воина, и тот в сопровождении мудрого Мадалана вошел в помещение для жертвоприношений.
Вслед за ними вошел и я. И было мне дано видеть, как Каннахи вошла к Теванди и сказала мне:
— Ты помнишь, как однажды в древнем Ванджи ты сидел у трона твоего царственного отца в мандапе, покрытой драгоценными камнями. И когда прорицатель объявил, что тебе суждено сесть на царский трон, ты хмуро посмотрел на него. Ты решил освободить от терзаний своего брата Сенгуттувана, прославившегося своим войском колесниц и украшенного благоухающей гирляндой, и потому ушел в ту сторону, где восходит солнце, и поселился в храме Гунавайил. Там перед святыми отшельниками ты отрекся от всего земного, чтоб достичь запредельного, безгранично далекого бесконечного наслаждения, недоступного мысли.
И я, отшельник Иланго, обращаюсь к вам, удостоенным рассказа о благих деяниях Каннахи, этой юной лианы среди обладателей дивных век. И вам я говорю: «Не будьте причастными ни приятному, ни горестному! Стремитесь познать божество! Заботьтесь о позвавших его! Бойтесь лживой речи! Избегайте клеветы! Воздерживайтесь от мяса! Не убивайте живое существо! Творите дхану! Совершайте подвиги тапаса! Не будьте неблагодарны к сделавшим вам доброе! Избегайте дружбы бы с низкими! Не совершайте лживого свидетельства! Не удаляйтесь от правды! Ищите общества добродетельных! Уклоняйтесь от общения с недобродетельными! Избегайте чужой жены! Заботьтесь о несчастных и страдающих! Исполняйте семенную дхарму! Избегайте дурных деяний! Бегите вина, воровства, страсти, лжи; избегайте суесловия и немудрости! Юность быстро уходит, богатство и тело непостоянны. Дням жизни положен предел. Сужденое неотвратимо! Ищите все, что поможет прийти туда, куда вы уйдете по окончании этой жизни!»
Итак, закончилась наша история о Ванджи, которую мы посвятили доблестям Сенгуттувана, одного из трех коронованных властелинов Южной Индии, родившегося в величественной династии западного царства Черы и знавшего лишь один победы. И старинный славный город Ванджи был свидетелем его добродетелей, храбрости и несравненного величия. В городе устраивались частые и пышные празднества, боги являлись его жителям. Граждане Ванджи, как и подданные всей страны, жили среди счастья и богатств. Всюду слышались песни, народ привык к танцам и зрелищам. И великая армия Сенгуттувана, отважные воины которой держали наготове острый меч, одержала много побед: могучего врага она погнала в открытый океан и дошла до берегов великого Ганга.
Конец «Повести о браслете»
Как в зеркале бывают отражены высокие горы, так в закончившейся повести отражены события обширной тамильской страны, с севера окаймленной горами Венката, на юге простирающейся до мыса Коморин, с безбрежными морями на востоке и западе. Страна делится на две половины, где говорят либо на сентамиль, либо на кодунтамиль. В ней области пяти ландшафтов[172], где живут люди и боги, посвящая свои жизни дхарме, пользе и наслаждению. В повести рассказано об этих трех великих целях жизни, воспеты любовь и подвиги войны! Здесь говорится о песнях, лютнях, музыке, музыкантах, театральных представлениях и танцах. Обо всем этом было поведано на языке сентамиль посредством песнопений, танцев и описаний.
Эпилог[173]
К просветленному Иланго, принцу Черы, отрекшемуся от своего права на власть ы поселившемуся в храме Гунавайил, пришли толпой горные охотники и сказали:
— Соблаговоли узнать то, что кажется чудом. Великой святой патни, вырвавшей себе сосок груди, в густой, дарующей прохладу тени крылоплода с золотыми цветами предстал повелитель богов Индра, показал ей ее возлюбленного мужа и вместе с нею перед нашим взором унесся в небеса.
172
Каждому из ландшафтов (горному, лесистому, пустынному, обработанным полям и морскому побережью) в древней тамильской поэзии соответствует определенное состояние влюбленных:
173
Эпилог — носит апокрифический характер, и литературная традиция приписывает авторство поэту Чаттану.