Находившийся в то время у него Чаттан, знаток звучного тамиля, воскликнул:
— Я знаю, что случилось, и расскажу тебе. В древнем и величественном городе Пукаре, подвластном украшенному гирляндою кондрея повелителю Чолы, некий торговец Ковалан, сойдясь с танцовщицей, которой восхищались ценители искусства, промотал великое состояние и отправился в блистательную Мадуру, богатую храмами столицу величественной Пандьи, прославленной в песнях, чтобы продать там звонкий браслет с ноги своей жены Каннахи. Когда он явился вместе с браслетом на самую большую торговую улицу и показал браслет одному ювелиру, тот, решив выдать его за краденный браслет самой могущественной царицы, попросил Ковалана постоять тут же, а сам, поспешив во дворец, сообщил царю, что видел в руках вора из другого города редчайший бесценный браслет, похищенный у царицы.
Созрело время плодов кармы, и повелитель, украшенный гирляндой с раскрывшимися бутонами маргозы, не расследовав дела, позвал послушных грубых стражей и приказал вора казнить, а браслет принести во дворец. Ковалана казнили, и его жена, Каннахи, в великом горе исходила слезами. Будучи патни, Каннахи решила погубить правителя Пандьи; она вырвала у себя сосок груди, украшенной гирляндой жемчуга; из ее груди вырвались длинные языки пламени. И когда Мадура была поглощена огнем, Каннахи была названа достойной почитания патни.
— Почему вы сказали, что назрело время плодов кармы? — спросил Иланго.
— Выслушай, о наделенный силой, — воскликнул Чаттан. — В величественной древней Мадуре глубокой ночью возлежал я в серебряном зале во дворце собраний нашего повелителя с короной над сплетенными волосами, украшенными кондреем; перед неустрашимой патни, прошедшей через такие великие страдания, явилась великая богиня, покровительница Мадуры, и изрекла: «Ты вырвала из своей негодующей груди полыхающее пламя. Все последствия созревшей кармы для вас кончаются, и в этом рождении для твоего мужа, о, украшенная тонкими браслетами, сбылось проклятые жены торговца Чангамана в нетленно знаменитом Сингапураме. О женщина с длинными и спутанными волосами, ты не увидишь более своего супруга в облике обитателей этого мира, но когда дважды пройдут семь дней, то к концу дня ты увидишь его в облике небожителя». Я сам услышал эти слова, не извращенные ложью.
Живущим справедливостью повелителя бог дхармы стал богом смерти[174], обитатели небес воздали хвалу непорочной жене, исполненной добродетели, созрели дурные деяния кармы, и на совершивших их упали последствия. Поскольку все эти несчастья возникли по вине браслета редчайшей выделки, я создал поэму, содержащую песни, под названием Шилаппадикарам, что значит «Повесть о ножном браслете».
— О мудрый, соблаговоли сделать это, и пусть рассказ в ней пойдет о всех трех повелителях Черы, Чолы и Пандьи, украшенных короной, — сказал Чаттан. — В ней будут песня благословения на свадьбе Ковалана и Каннахи, рассказ о постижении благодаря родителям семейной дхармы, о выступлении танцовщицы Мадави, постигшей тайны своего искусства, об очаровании сумерек, о празднике в честь бога Индры, о купанье в море, о благоухании распускающихся лепестков, о лесных напевах, грустный рассказ Мадави об уходе Камы, рассказ Каннахи о своем тяжелом сне, рассказ о виденных ими странах, рассказ о виденном в пустыне, песни мараваров, рассказ о приходе в Мадуру Ковалана с красавицей-женой, украшенной гирляндами с распускающимися лепестками, рассказ о городе, в котором бьют барабаны, о том, как дали приют исполненной славы Каннахи, о казни Ковалана, танцы пастушек, о веренице несчастий, дурные вести о которых доходят к Каннахи, о пораженной горем вдове, бредущей среди бела дня по городу, о встрече с исполненным славы повелителем, о гирлянде скорби, о полыхающем огне, о появлении Хозяйки Мадуры и ее возвещении, о танцах на горе красавиц, украшенных гирляндами медоточивых цветов, а также вместе с этим об увиденном охотниками, о работе над каменным изваянием Каннахи, его освящении в воде, об установлении статуи Каннахи, о благословении Сенгуттувана, — так слушал Чаттан, мадурский зерноторговец, как покрытый славой Иланго соблаговолил приступить к созданию поэмы из тридцати рассказов, содержащей песни с перемежающими их вставками прозы. И в этом есть суть эпилога, объясняющего деление поэмы.
Слово в прозе
С того дня в стране Пандьи прекратились дожди, воцарилась нищета, не было конца страшному зною и губительным лишаям. Но когда властелин Пандьи, меч которого всегда приносит победу, дабы умилостивить божество Кавнахи, принес в жертву тысячу золотых дел мастеров и устроил праздник с жертвоприношением на алтаре, на страну пролился обильный дождь, прекратились болезни и страдания.
174
Это место можно интерпретировать так: бог справедливости превратился в бога, несущего лишь смерть, безотносительно к правоте или виновности своей жертвы.