- Ты по-прежнему мой гость, коной,- сказала царица и взяла Агаэта за руку. Проходя по берегу, они увидели, как реку преодолевают со стороны рощи усталые парни.
На другой день с утра на берег пришли чуть ли не все амазонки. Они снимали обувь и раскладывали ее в ряд на песок у самой воды. На той стороне реки в кустах сидели скифы. Каждый хотел увидеть и запомнить туфли или сандалии понравившейся ему хозяйки агапевессы. Около полудня на помост пришли флейтистки и старшая оркестра с трубой. Раздался звук трубы, запели флейты - это был сигнал начала второго дня агапевессы. На помосте появились царица с коноем, Борак с корой. Годейра позволила им стоять рядом. Через реку вброд, а где и вплавь, двинулись скифы. Какой только обуви они не увидели около воды. И сандалии, и туфли, и короткие сапожки, и высокие сапоги, постолы из сыромятной кожи. Но более всего было сандалий с длинными ремешками. Скифы знали, что это обувь молодых, и расхватали их быстрее. Они не привыкли к женской хитрости - сандалии выставили более всего пожилые амазонки. Потом начались поиски хозяек обуви. Узнав свою пару туфель, амазонка уверенно брала скифа за руку и уводила в глубь селения, в свое жилище. Девам было сказано - царские угощения кончились вчера, сегодня каждая ведет гостя в дом. Коной смотрел на эту картину и морщился. Ему не нравилось все это, он ждал, что скифы, обнаружив непривлекательность выбора, будут отдавать или бросать обувь и уходить. Но ничего подобного не случилось, парни покорно и даже с радостью шли за амазонками - в степи женским вниманием они не были избалованы. Наконец пары разошлись, а на берегу все еще оставались не Только сапоги, туфли, но и сандалии. Ведь амазонок было почти в три раза больше, чем скифов. К тому же, парни, которые вчера нашли себе подружек, к обуви не вышли. Они как ушли в жилища амазонок, так и ночевали там. Годейра посмотрела на коноя и спросила:
- Ты, мой милый, чем-то недоволен?
- В стаде козлов и то больше порядка,- сказал он и отвернулся от царицы.
Царица, конечно, понимала, что несмотря на отличную, как ей казалось, выдумку с обувью, агапевесса не удалась. Безусловно все амазонки, которые спарились в эти дни, забрюхатеют, но что будет, когда настанет время рожать? Храма нет, и роды придется разрешать в своих жилищах, паннорий создать не успеть, и матери вынуждены будут кормить детей своим молоком, мальчиков у них отнять не удастся, да этого, может быть, и не надо делать - ведь старые заветы упразднены... А как же отцы? Они предъявят право на своих детей, они будут требовать амазонок в жены, многие пойдут, ибо они познали любовь. Царица вспомнила Лебею - та готова была за своего коноя пойти на смерть.
Дома Годейра хотела напоить Агаэта и заласкать, но он от вина отказался.
- Надо поговорить, царица, а это лучше на трезвую голову.- Они легли на ковер друг против друга.
- Что тебя беспокоит, дорогой мой? - спросила Годейра.
- Нужно было повременить с агапевессой. Вы были не готовы к ней. Вспомни, что произошло вчера. Женщины в таких случаях думают только о себе.
- И мужчины думают не лучше. А насчет «повременить», то знай - мы много опоздали. Какое ныне число?
- Двадцать девятое таргелиона [17] .
- Это, считай, конец месяца. Через девять лун как раз в вашей степи настанут самые холода, и наши невесты поморозят детей, как котят. Наши камышовые хижины не отапливаются. Мы сами подумываем махнуть куда-нибудь на зиму, в теплое место.
- Ты не Ипполита, чтобы махать туда-сюда. И не одна.
- Прикажешь замерзать?
- Знай,- все, кто пришли со мной - женихи. И до холодов мы пересватаем всех ваших амазонок и как-нибудь согреем их. Зима здесь коротка.
- А весной они все прибегут сюда. Мыть ваши грязные котлы они не станут.
- Здесь они будут заниматься грабежом? А кого грабить? Скифов?
- Было бы уменье. А кого грабить мы найдем.
- Лебея рассказывала мне про заветы богини.
- Мы их оставили. Будем жить по-другому.
- И грабить по-другому?
- Жить войной по-другому. Мы военные женщины.
- Стало быть ;вы нас не ждали? - спросил коной, чтобы переменить разговор.
- Ждали. Но позднее, и не в таком большом числе. Почему вы так поторопились?
- Это затея отца, кона Агата. Он надумал породнить скифов с амазонками.
- Для чего?
- Чтобы жить в мире с соседями, раз уж вы тут появились. И чтобы освежить кровь наших женщин. Что ему я теперь скажу - не знаю. Мирно жить, как я понял, вы не хотите, в жены к скифам не идете. Ну что ж, воевать с соседями скифам не привыкать.
- Ну-ну, милый коной, ты уж сразу и хвост трубой. Ты же не Борак.
- Я не в счет. Моя Лебея пойдет за мной, хоть на смерть. Я что скажу кону Агату?
- Ты сперва поговори со своими парнями. Если они нашли себе у нас подружек по нраву - пусть забирают хоть сейчас или пусть засылают сватов. Породниться со скифами мы не против. Во времена богини Ипполиты это уже было...
- Да, Лебея мне рассказывала.
- Тогда и появились савроматы. Правда, их назвали испорченными скифами. Ты не боишься, что мои девы испортят твоих парней?
- Если они сделают из них савроматов, то не боюсь. Лихие мужики эти савроматы.
- Скажи отцу, что я благодарю его за царский подарок и клятвенно говорю — добрее меня у него соседок не будет. Если кон задумает воевать...
- По-моему он уже задумал.
- Тем лучше. Нужна будет бабья конница - сколько угодно. Может откроешь тайну - с кем хочет воевать кон Агат?
- Это не моя тайна, и не его. Я тебе, царица, советую встретиться с царицей Синдики Тирой Солнцеликой. Вам будет о чем поговорить.
- Хорошо, милый Агаэт, я воспользуюсь твоим советом. Когда ты думаешь вести твоих парней по домам?
- Я бы хотел сегодня вечером. Ночью прохладнее и меньше пыли.
- Лучше завтра с утра, мой друг. Сейчас твои скифы нежатся у моих воительниц на камышовых перинах, ты их не выковыряешь оттуда до утра. А завтра конец агапевессе.
- Согласен. Благо у меня есть что сказать моему отцу.
- Теперь может быть выпьешь?
- Теперь выпью. Наливай, Великая.
Выпив кружку вина, Агаэт спросил:
- Когда возвратится Лебея?
- Не знаю. Но как только возвратится, я пошлю ее к тебе. Если она захочет, конечно. И если не против будет ее мать Беата.
- Я С нею говорил. Она не будет ей перечить.
После душной летней ночи коной и царица спали чуть ли не до полудня. Борак уже собрал всех скифов, приготовил лошадей к дальнему походу, а в царский дворец его все не пускали. Стража твердила: «Приказ царицы - не будить ее, пока она не выйдет сама». Борак плюнул на стражу и велел выезжать скифам за город на траву пасти лошадей. В самый полдень, когда сонные молодые амазонки вышли на реку, чтоб освежиться (у них тоже была трудная ночь), на агоре вдруг появился Бакид, а за ним вскоре прискакали Лебея и Гипаретта. Бакида к царице тоже бы не пустили, но он крикнул «Именем Священного Совета!» и, оттолкнув стражниц, прошел в пастаду.
- Хайре, Великая! Прости, что я врываюсь...
- Хайре, Бакид. Я тебя прощаю, говори.
- Приготовься, к тебе едут важные гости. Кибернет Аргос и Мелета. Он согласен плыть в Фермоскиру.
- Ясно. Зови.
- С ним Мелета.
- Где девушки?
- Обе со мной. Ты, Агаэт, иди на агору - встречай Лебею.
Коной радостно кинулся из пастады, а Годейра вышла в соседнюю комнату переодеться.
Аргос, хоть и смелости ему не занимать, сразу въезжать в город амазонок не решился, а послал вперед Бакида.
Скиф, прежде чем выехать ему навстречу, заскочил в свою хижину и сказал:
- Встречай внучку, старая. Я скоро приду с Мелетой.
Ферида не очень удивилась сообщению скифа - она ждала внучку. Бакид специально не сказал ей об Аргосе, он хотел увидеть встречу и понять, по-прежнему ли любят эти два человека. Ведь сколько лет прошло. Он надеялся, что Аргос откажется от незрячей постаревшей женщины и скиф снова останется с ней.