– Побриться?!
– Обязательно. Крестьянская жизнь закончена. У вас осталось девятнадцать минут. В 6.50 я буду готов угостить вас кофе…
Кофе Шведов варит сам. Он полагает, что ритуал приготовления сего благородного напитка – некоторым образом чародейство и конечный результат во многом зависит от личности варителя. Если приходится пить кофе в кафе и ресторанах – даже очень хороших, полковник обязательно изругает «эспрессо» или «мокко» местного приготовления и скривит при этом такую физиономию, словно ему подали чашечку с жидким дерьмом пожилого павиана.
Антон считает, что это не более чем очередной маразм – преддверие надвигающейся старости. Зачем брать с собой на выезд старинную медную турку? Какой смысл покупать сырые зерна, тратить массу времени на обжарку в молотом мускате по какой-то особой технологии, молоть на ручной мельнице? Есть масса разновидностей неплохого кофе в различных упаковках и какой душе угодно обжарки – покупай готовый и вари за пять минут: сэкономишь массу времени!
Однако факт: кофе у дяди Толи получается просто изумительный. Такой уж он человек – все в жизни делает обстоятельно, со вкусом, скрупулезно прорабатывая каждую деталь. На пятерочку, что называется.
Шведов – по жизни отличник. В свое время это спасло ему жизнь. Думаю, вы согласитесь: человек, которого Система решила в одночасье «стереть» и включила для этого все свои проржавевшие механизмы, по большому счету обречен. Даже если ты специалист самого высокого класса, тебе придется туговато, когда все твои бывшие коллеги (хлопцы примерно одинакового с тобой уровня подготовки) начнут на тебя охотиться.
Шведов выкарабкался именно потому, что был отличником в своем классе. Охотились на него, судя по всему, хорошисты и троечники, а ряд двоечников до конца охоты просто не дожили. С тех пор у полковника кредо (Антон называет это проще – бзиком или манией) – делать все, за что берешься, не просто хорошо, а отлично. На пятерочку.
– Нам, отличникам, в этой жизни проще, – вот так иногда рассуждает полковник. – Нас мало. Посмотри статистику учебных заведений: круглые отличники от общего числа обучающихся оболтусов составляют, как правило, не более десяти процентов. Но! Мы сами учились в школе и университете, потому прекрасно знаем: из этих десяти процентов как минимум семь – отличники «натянутые». По блату, в общем. Значит, нас, настоящих, всего три процента от общей численности. Посему в нашем деле главное – делать все на пятерочку и… постараться избегать встреч с другим отличником, работающим на противную сторону…
Спустя двадцать минут Шведов налил Антону и Мо по чашке кофе, с удовольствием полюбовался на непривычно бритые физиономии своих лучших бойцов и принялся расхаживать по залу, не торопясь делиться информацией.
– Когда будете готовы общаться, дайте знак…
Сказано сие было исключительно для Антона. Нет, не потому что Мо присутствовал в качестве мебели: несмотря на свой душевный недуг, Мо хорошо чувствует ситуацию, более того, обладая болезненно обостренной интуицией, всегда имеет какое-то свое, особое видение проблемы. Полковник давно уже взял эту особенность на вооружение и частенько пользуется Мо как барометром: что чувствуешь, сынок?
Полковник вообще, как и подобает хорошему руководителю, имеет индивидуальный подход к каждому члену команды и к каждой жертве команды. В отношении Сыча, например, у него железное правило: если обстановка стабильная и не требует немедленной готовности к бою, с утра этого индивида «грузить» не следует. А если уж возникла необходимость «грузить» – то после соответствующей предварительной подготовки.
Сыч – ночной хищник. Днем он любит спать, а утро для него – самая болезненная пора.
– Готов, – хрипло пробурчал Антон, выпив первую чашку кофе и несколько сориентировавшись в обстановке: несмотря на открытую форточку, в зале воняет табачищем, лицо у шефа помято, глаза нездорово блестят, бумаги в пачке на столе поубавилось, в мусорной корзине черный пепел – полковник имеет обыкновение жечь черновики. – Сказали же – утром займемся… Всю ночь работали?
– Разгонялись, – Шведов выдернул из пачки «Парламента» очередную сигарету, извинился машинально перед некурящими младшими коллегами, прикурил. – На семь часов имеем следующее…
Пока Сыч с Мо отдыхали после трудов неправедных, полковник думал, а Джо и Сало попрактиковались в роли вульгарных скокарей (квартирных воров). Данное мероприятие относилось к разряду рискованных, и в другой ситуации постарались бы обойтись иными методами получения информации. Однако время поджимало: завтра приговор, первоначальный план, тщательно выверенный и отработанный, летел к черту, и вообще, при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что нужно экстренно рожать что-то принципиально новое.
Рожать в режиме цейтнота полковник ужас как не любил и, если уж приходилось это делать, старался принять все меры, чтобы максимально обезопасить себя от ошибок. Поэтому Сало и Джо погуляли после полуночи возле дома, где проживал архивариус с супругой, дождались, когда народ угомонится, и внаглую полезли в интересующий команду адрес. Замок на двери архивариуса даже отдаленно не напоминал казенную часть гаубицы «Д-30» или артиллерийскую буссоль, однако Сало при помощи нехитрого набора юного слесаря вскрыл его буквально за минуту.
Пропавшую из архива папку с чертежами земской управы в квартире не обнаружили. Зато нашли два трупа – архивариуса и супруги…
– Можно было не рисковать, – буркнул Антон. – Я примерно так и предполагал. Кровь на обложке паспорта, надрез…
– «Примерно» меня не устраивает, – покачал головой полковник. – Если с человечка по уму взять литр крови и выкупать в ней его паспорт, человечек через пару дней может вернуться на рабочее место. Или куда-нибудь в подвал, на нары. Теперь мы уверены, что это не так…
Убийцы выказали специфические навыки, свидетельствующие о некотором опыте весьма неприятного плана. Трупы лежат в ванне с соленой хлорированной водой, вентиляционное отверстие наглухо замазано шпатлевкой, дверь в ванную по швам залеплена скотчем.
– Они что – воду на вкус пробовали? – удивился не совсем проснувшийся Сыч.
– Рядом с ванной валялись десять пустых упаковок из-под соли и одна – из-под хлорки, – полковник недовольно хмыкнул. – Просыпайся быстрее, вникай.
– Да вник в принципе, – Антон взял турку и без колебаний налил себе последнюю треть кофе – порцию Шведова.
– Итак, вот факты… – Шведов принялся загибать пальцы – хамство младшего осталось без внимания: когда полковник анализирует, он не реагирует на подобные мелочи. – За несколько дней до приговора в городе вдруг объявляется Ахмед Сатуев. И под чужим именем посещает суд, якобы на предмет дачи каких-то второстепенных показаний;
– примерно в это же время архивариус забирает из хранилища инженерный план земской управы и совместно с супругой ложится в ванну с хлорированным рассолом;
– обычный воровской «майданщик» вдруг ни с того ни с сего проявляет повышенный интерес к забредшим на огонек товарищам, желающим получить смешную информацию о расположении клетки. Интерес настолько велик, что «майданщик» сразу по уходу вышеупомянутых товарищей звонит тутошнему «вору» – Ахмету. Ахмет быстренько присылает бригаду для разбора. Результат разбора опустим – он был предсказуем с самого начала.
И последнее… В «нычке» майданщика обнаруживается паспорт убитого архивариуса! Какая приятная неожиданность! Если только такое определение в данном случае уместно… А надо было посмотреть другие документы – наверняка там был и паспорт жены!
– Хорошая мысля всегда приходит опосля, – не проснувшийся до конца Антон так и не взял в толк, каким образом им мог бы пригодиться паспорт супруги архивариуса, но не преминул заметить: – А я бы завершил список таким вот фактом: «вор» местный Ахмет хорошо относится к чеченам. И добавил бы, что это – как его там, эмм… А! LAST, BUT NOT LEAST[32] – последнее по счету, но не по значимости. Сыч неплохо знает английский – в свое время он в ипостаси переводчика английского журналиста путешествовал по Чечне в поисках своей жены.]. Вот так.