Сын, который работает бессменным часовым у Вечного огня кровной мести и в самом центре города убивает людей – это, согласитесь, совсем не лекарство. Это скорее – яд. Причем, в летальной дозе…
Примерно по той же причине не стоило отправляться к кому-либо из друзей. Друзей Сергей подбирал под стать себе, идиотов среди них не было. Следовало ожидать, что его странное состояние будет мгновенно отмечено и проанализировано. А при дальнейшем неблагоприятном стечении обстоятельств, вполне возможно, некоторым образом увязано с сегодняшними событиями. Потому что друзья прекрасно знают, что пришлось пережить семье Кочергиных.
Цитата из Тацита:
«Враг не может предать. Предатель – это всегда тот, кто еще вчера был другом. Не торопись делиться с друзьями самым сокровенным. Всегда оставляй в своем доме, полном гостей, запертую на ключ кладовку, в которую никому, кроме тебя, нет доступа. Всегда оставляй себе дверь, о которой никто, кроме тебя, не знает и через которую ты в любой момент можешь бежать из своего дома…»
Цитата из Герасима:
«Никому нельзя верить, блин. Даже себе. Ты, который дома, пожрал как следует и хочешь пару часов придавить после обеда – это не ты, который ночью подкрался к часовому и готов воткнуть ему нож в печень. Это – разные люди…»
Поэтому домой, к друзьям, к деду с бабкой и вообще к близким – нельзя. Нужно время, чтобы прийти в себя и выглядеть как обычно. Не прятать взгляд, не мямлить, не пугать непроизвольной сменой цвета лица и так далее.
«Надо потренировать поведение с близкими после акции… Научиться качественно врать близким. И выработать невинный взгляд…»
Увы, Герасим учил обманывать врага. Вопрос о том, как вести себя с близкими спустя пару часов после того, как убил четверых человек, даже и не стоял. Предполагалось, видимо, что близким глубоко по барабану твое странное состояние, либо они в курсе всех твоих дел.
– Кстати, о Гере…
Сергей достал телефон и набрал номер Герасима.
По большому счету Герасима тоже можно отнести к категории близких. И он быстрее других сообразит, что с парнем неладно – только глянет, сразу все поймет. Но вопросов дурных задавать не станет – не так воспитан. Правильно, Гера – единственный, к кому сейчас можно отправиться…
– Он на смене, – трубку взяла мать. – Передать что-нибудь?
– Спасибо, я сам…
Покинув чердак, Сергей прошел пару кварталов, взял такси и убыл в Балашиху. Ревизию добычи проводить не стал: «забыл», неосознанно отгородив себя, светлого и чистого, от свершенного только что кровавого злодеяния. Какое злодеяние, какие деньги? Он просто едет в гости к приятелю…
На всех постах ГИБДД торчало усиление: недовольные люди в бронежилетах тормозили все подряд «девятки» и родственные модификации различных оттенков серого и хмуро общались с владельцами. На такси никто внимания не обращал.
«Что и следовало ожидать, – похвалил себя юный мститель. – Армяшки таки заметили выезд со двора чего-то серенького…»
Высадившись в трех кварталах от Настиного дома, Сергей заплатил копейка в копейку по договору (слишком щедрых, равно как и жмотов – запоминают) и прогулялся пешком до воинской части, по дороге стараясь «продышаться», дабы выглядеть по возможности розово и беспечно.
– Стой – назад! Стой – стрелять буду! – скороговоркой вскрикнул часовой на вышке.
– Стою!
– Стреляю! – часовой пухнул губами, прицелился пальцем – узнал Сергея. – Шутка. Стучи сильнее – во дворе его нет.
На стук вышел Герасим. Распахнул створку ворот, повертел головой в поисках машины, нахмурился, таковой не обнаружив.
– На такси?
– Угу.
– «Перехват» – «Кольцо» – «Гастролер»?
– А также «Вихрь-раз» и «Вихрь-два», – Сергей вымученно натянул улыбку. – И, возможно – «Тайфун». Тайфун бывает?
– Где вышел? – Герасим на шутку не отреагировал – внимательно осматривал подступы к части.
– Не доезжая Насти. Прогулялся пешком.
– Ага… По сторонам смотрел?
– Смотрел. Чисто.
– Ладно. Заходи…
В котельной Герасим встал напротив усевшегося на топчан гостя и с минуту пристально, исподлобья, его разглядывал – словно в первый раз увидел.
Сергей не выдержал – отвел взгляд и заалел кончиками ушей.
– Проблемы? – безразличным тоном поинтересовался Герасим.
– Нет.
– Точно?
– Угу… Все в норме.
– Понял, – Герасим как-то неопределенно хмыкнул, покачал головой и крутанул ручку стоявшего на подоконнике ТА-57[36], соединенного с узлом связи.
– Кто сегодня ДЧ[37]? Голиков? Отлично. Скоммутируй меня с продскладом… Здорово, Иваныч. Сделай одолжение, подгони припас на разок присесть… Двое… Нет, хорошо присесть… Да, пройдет. Как-нибудь разочтемся. Бывай…
– Припас? – Сергей наморщил лоб. – В каком плане?
– Тебя это не волнует, – Герасим наполнил чайник, воткнул провод в розетку. – Обожди маленько – сейчас…
Помолчали. Монотонно гудели котлы, привычно подмигивал плафон в углу, из приемника на столе лилась тихая незатейливая мелодия, навевая ностальгические воспоминания о таком хорошо забытом чувстве, как полная безопасность… Вечность бы сидел вот так, не покидая эту замечательную котельную. Толстенные стены, железные ворота, высокий забор, боец на вышке, единственное средство общения с внешним миром – коммутатор. Источник новостей – приемник. Как в бункере…
Кстати, о приемнике.
– Что передают?
– Да ничего хорошего, – Герасим ухмыльнулся уголком рта. – Киллеры, говорят, оборзели. Средь бела дня, в центре города… На глазах у возмущенных прохожих, блин…
– Средь бела дня… Да, распоясались… – выдавил Сергей, прищурившись в узкое оконце-бойницу. – Житья не дают.
– Ага, – кивнул Герасим. – Ночи им мало!
– Еще что передают?
– Насчет? Погода, политика, музыка?
– Да нет же… Про киллеров еще говорят что-нибудь?
– Говорят. Говорят – профи высочайшего класса, – Герасим хмыкнул. – Якобы – двое.
– Двое?!
– Ага. Очевидцы, типа, так утверждают.
Так-так… То ли опербайка, то ли подслеповатая бабка. Возможно, напутала – чечена с «береттой» приняла за второго нападающего. Если так – это очень даже хорошо. Это ему только на руку…
Пришел упитанный розовощекий боец с пакетом. Молча выгрузил на стол «припас»: две водки «Урожай», один хлеб, две тушенки, банку огурцов, шмат сала, три луковицы. Молча глянул на Герасима – тот кивнул, молча ушел.
С упитанным бойцом пришел не менее упитанный Му-му – его на продсклад определили, в надежде вырастить крысодава. Вслед за новым хозяином не поспел – дверь захлопнулась, бестолково ткнулся в разные стороны, добрался до ног Сергея и, обнаружив знакомый ботинок, деловито ухватил мелкими зубками шнурок. И давай таскать в разные стороны, смешно вскидывая толстым задом да рыча, как заправский баскервиль!
– Помнит крестника, – хмыкнул Герасим. – Шнурков не напасешься…
Сергей потрепал щена за холку, замер вдруг, спрятав лицо в ладонях и, мелко дрожа плечами, принялся громко всхлипывать.
– Гав! – Муму даже шнурок бросил от удивления – склонил голову набок, гавкнул на большое существо, издающее такие странные звуки, и от любопытства высунул розовый язык с двумя черными пятнами.
– Вв-выххх-ых-ых!!! – горестно рыдало большое существо. – Вых-х-ххх!
– Гау? – Муму неуклюже привстал на задних лапах, оперся передними о голень существа и принялся скулить в унисон. Сочувствовал.
Герасим молча разложил «припас», вскрыл банки, нарезал хлеб, сало, лук, сполоснул кружки, развинтил «Урожай». В истерику ученика не вмешивался – видимо, не в первый раз, приходилось ранее созерцать нечто подобное.
– Он… Он на Муму был похож… – давясь слезами, прошептал Сергей. – А в бинокль – нормально вроде… Он… Вы-ыыы!!!
– Угу, – Герасим прогулялся до входа, запер дверь на щеколду, вернулся к столу. – На Муму… Такой же волосатый и толстый?
– Ыы-ыыы! – пуще прежнего взрыднул Сергей. – Салага… Ых! Ых! Совсем салага… Он сказал – «БРАТ»… Вы-ыыыхх!!!
36
Армейский телефонный аппарат, простой и неприхотливый, связь только с одним абонентом, к которому протянут провод, либо через коммутатор.