В связи с вышеперечисленными фактами повторяем вопрос: за каким пожилым дюделем, как выражается полковник, Беслан готовит операцию по освобождению Бульдозера? Отвечать не обязательно – пока не будет полного набора фактического материала, любой ответ остается в области чистой риторики.
Второй вопрос.
Шведов, донельзя заинтересовавшийся обнаруженными нестыковками, выкроил время и подключил все имеющиеся в его распоряжении каналы, дабы установить связи между Бесланом Сатуевым и Бульдозером. И, представьте себе, ничего не обнаружил! Каждый из интересующих полковника объектов имел свой отдельный «бизнес», в жизни данные товарищи ни разу не пересекались, за столом не сидели, общих дел не имели. Впрочем, косвенное пересечение все же было: имелась информация, что где-то с год назад Беслан через одного из своих людей предупреждал Бульдозера, чтобы он больше так не делал, а то будет нехорошо. Бульдозер, оказывается, взял человечка на «земле» Беслана (читай, в сопредельном с Ичкерией районе, где Беслановы людишки промышляли), не испросив на то разрешения. Такое случается зачастую: например, брат Беслана, красавчик Ахмед, тоже разок побаловал на «земле» другого клана и поимел с этого большущие неприятности[46].
Иными словами, Беслану, по идее, глубоко плевать на Бульдозера и его команду. Если вам кто-то скажет о всеичкерской кровной дружбе, вы в это не верьте. Порассуждать перед телекамерами о российской экспансии и клятвенно заверить публику, что каждый чечен готов все бросить и мчаться сломя голову на край света, чтобы помочь незнакомому брату по крови, – это пожалуйста, это один из основных пунктиков программы.
В реальности все обстоит несколько иначе. Каждый чеченский бандит имеет большую розовую мечту: чтобы все другие бандиты в экстренном порядке вымерли от неизвестных причин, а он бы со своими головорезами стремительно прибрал бы к рукам их маленький бизнес. И при случае, коль вдруг обстоятельства так сложатся, кровные братья не моргнув глазом режут друг друга в борьбе за кусок сладкого пирога, именуемого «сопредельная территория». Недаром сами чеченцы говорят о себе: мы способны дружно только воровать, а когда идем обратно, уже ссоримся, не поделив добычу. Думаете, зря Беслан посылал предупреждение зарвавшемуся Бульдозеру? Тот, не дурак, знает, что за птица Беслан, тотчас же переслал свои извинения и даже обещал отдать деньги, полученные за выкуп неправильно взятого заложника. Отдал или нет – неизвестно, такой информации у Шведова не было.
Так что поверьте на слово: затевать громоздкую, рискованную и дорогостоящую операцию по освобождению из-под усиленного конвоя чужого человека, хоть трижды соплеменника, Беслан не станет. В связи с этим утверждением и в свете вновь открывшихся обстоятельств объединяем два вопроса в один и озвучиваем устами мудрого аналитика полковника Шведова:
– И за каким же пожилым дюделем они вообще все это затеяли?
Отвечать, повторяю, – не обязательно. Пока нет достаточного количества фактов, любой ответ – не более чем гипотеза.
– А! – допив чай, догадался Антон. – Они кровники – вот что!
– Проснулся, – сочувственно отреагировал Сало, по-своему интерпретировав возглас боевого брата. – Согласен: лучшее время для акции – ночь. Днем, оно как-то не того…
– Бульдозер таки достал Беслана своей простотой, – Антон принялся рассуждать вслух. – Трения по «земле». Смертельное оскорбление. Убийство гонца и все такое… Точно!
– А по-моему – хрен с ними, – включился Сало. – Это как-то повлияет на ход акции?
– Мы головы ломали, а тут – проще простого! – продолжал развиваться Антон. – Беслан просто хочет получить с Бульдозера – и всех делов…
– Дайте чаю, удоды! – тихонько завопил с дерева Джо, отследив в приспущенном «камазном» окне руку боевого брата с крышкой термоса. – Щас засну тут и свалюсь, в задницу!
– Если есть схема – раз плюнуть, – Антон призыв Джо вниманием не удостоил, а, напротив, принялся задумчиво крутить рукоять стеклоподъемника. – Прилепил под каждой камерой по противотанковой мине, для верности добавил по две двухсотграммовые шашки, дождался, когда из зала начнут спускать в «трюм», выставил на таймере пять минут… Милое дело! По кусочкам собирать будут…
– Чаю! – нешуточно рявкнул Джо, обнаружив, что окно задраили. – А то – все!
– Дай кусок стропы, термос привяжу, – Антон взял термос, полез из кабины. – И разомнусь заодно…
Минут сорок спустя позвонил полковник.
– Зачитали. Основному и деду – двадцать, салагам – по пятнадцать. Север пошел слушать в сквер. Размялись – готовность номер один…
Размялись. Джо допил чай и помассировал задницу – отсидел.
Полковник позвонил вновь через пятнадцать минут.
– Что-нибудь слышали? – голос его вибрировал от возбуждения.
– Здесь лесок, взрыв – внутри здания, в подвале, – флегматично напомнил Антон. – Если там правильно оборудована караулка, камеры – в отдельном помещении без окон. Так что, в радиусе квартала будет слышен только глухой хлопок. А у нас тут вообще – как в танке.
– Откуда знаешь? – нешуточно удивился Шведов.
– Приходилось кое-что рвать в подвалах, – не сразу сориентировался Антон. – Да вы в курсе…
– Про взрыв откуда знаешь?! – уточнил полковник. – Север сразу мне позвонил!
– Догадался, – скромно признался Антон. – Дедукция, блин. Сами учили…
– В общем, пока непонятно, что там, – заспешил полковник. – Был взрыв в караульном помещении, поднялась суматоха – не разобрать. Будьте готовы.
– Всегда готовы, – обнадежил Антон. – Можете Ваньку домой отправлять – завтрак накрывать.
– Не понял?
– Акция сворачивается за ненадобностью. Ахмед Бульдозера и сопутствующую публику исполнил. И этого деда левого – заодно… потому как через пол не видать, кто где сидит. И часового у камер. Жалко мальчишку. Да и караулу достанется неслабо – дверь железная, пулей неслась через всю комнату отдыха…
– Вольно мыслите, коллега, – буркнул полковник без особого напора – чувствовалось, что гипотеза Антона, если и не принята с ходу, то, во всяком случае, не подлежит категоричному отторжению. – Пока некролог не получим, будем пребывать в готовности номер один.
– Будем, – беспечно согласился Антон. – Работа у нас такая…
– Рвануло в караулке? – полюбопытствовал Сало.
– Конечно, рвануло, – Антон лениво зевнул. – Заводи, грей. Сейчас Север наблюдает, как из караулки выползает обугленный конвой, а минут через десять сообщит, что подъехали эксперты – там рядышком…
Север действительно доложил спустя десять минут, но сообщил нечто иное.
– А что-то все не по сценарию идет, – озабоченно продублировал сообщение полковник. – Эти уродцы… взяли заложников! Нет, ты подумай только! Разоружили караул, забаррикадировались, сообщили, что обложили помещение взрывчаткой, и выдвинули условия.
– А взрыв? – напомнил Антон. – Как там насчет жертв?
– Никак, – буркнул полковник. – После взрыва отделение, что на «бэтээре», – залегло, пару минут выжидали – там стекла повыносило. Отчаянные товарищи – долго валяться не стали, саперов не ждали, полезли смотреть. Туда полезли было – а оттуда показали начкара. Обвешан гранатами и взрывчаткой, как новогодняя елка.
– А условия?
– Губернатора на переговоры. Пассажирский самолет с полной заправкой. Автобус с тонированными стеклами. И миллион долларов. Час на выполнение требования. В общем, обычный набор. С деньгами поскромничали – могли бы больше потребовать.
– Так что насчет жертв? – не унимался Антон.
– Да ничего, я сказал! – слегка раздраженно ответил Шведов. – Просили раненых отдать – отказали. Сказали, «бэтээр» вон из двора. Отогнали. Потом сказали, пока не явится губернатор – никаких разговоров. Если кто рискнет войти во двор, убивают одного заложника, труп выбрасывают. Секунду – звонок. Не отключайся, родина платит…
– Автобус? – призадумался Антон. – На хера автобус, когда под боком «бэтээр»? «Бэтээр» во всех отношениях лучше автобуса, коню понятно! Что-то они мудрят, орлы, блин, горные…