– С рук на руки, – Шведов хлопнул ладонью по панели. – Поехали помаленьку… К гостевой подкатила черная «ГАЗ-31», деда усадили, на прощанье обнялись, «ГАЗ-31» укатила…
– А наши хлопцы отправились домой, – закончил Антон. – Правильно?
– Неправильно. Наши хлопцы так и торчат на гостевой. Сидят в машине, жрут орешки, курят, смотрят. Когда провожали взглядами «Волгу» с дедом, морды лица имели вдохновенно-веселое выражение.
– Оборзели, – сокрушенно покачал головой Антон. – Мент подсел на деда?
– Мент пасет нашу парочку, – пожал плечами Шведов. – Что нам дед? А «Волга», между прочим, с госномерами.
– Резонно, – согласился Антон. – А что за чертовщина?
– А Север сообщает, что там, в караулке, до сих пор кто-то орет, – полковник покрутил головой и нервно хихикнул. – Пять минут назад опять показал начкара «прикинутого во взрывчатку» и напомнил, что до истечения установленного срока осталось пятнадцать минут. Вот так… Все уже давно тут, а там кто-то орет. Вопрос – кто это там орет?
– Вопрос, конечно, интересный, – Антон достал из кармана «ПСС»[47], передернул затвор и уложил обратно. – Будем брать там или напугаем Ментом и увяжемся следом?
– На месте сориентируемся, – в тоне полковника явственно проскользнула нотка неуверенности. Стратегия – это да, это – его. А решать с ходу, нахрапом, мелкие тактические задачи на две персоны – прерогатива Антона. – Посмотришь там, как удобнее…
Парковка между гордумой и «Европой» была забита под завязку. На подступах, грубо попирая все ПДД, торчали абы как брошенные авто – владельцы же, числом под две сотни, сгрудились в тыльной части парковки, у невысокого барьера и наслаждались зрелищем. Любопытствующие также торчали на всех балконах и в каждом окне гостиницы и городской Думы, оживленно переговаривались. Гвалт стоял невообразимый.
А зрелище было, я вам скажу, – так себе. Подступы к облсуду были заполнены суровыми милицейскими людьми в форме и разномастном камуфляже, оперативно стянутыми сюда со всего города.
– На Завокзальной – аврал! – на ходу крикнул Мент, пробираясь меж рядами авто к прибывшим коллегам. – Милиция на субботнике, вот ворье сегодня потешится!
– Где стоят, как сидят? – без обиняков перешел к делу Антон.
– Третий ряд, справа пятая. Сулейман за рулем, Ахмед – рядом.
– И чего сидят? – Антон нащупал взглядом знакомую «девятку», повертел головой, оценивая обстановку. – Публика у забора – из-за спин не видно ни хрена.
– Опытные, – похвалил Мент. – Слушают. Когда начнется, публика загудит… Я нужен?
– Иди на место, наблюдай, – Антон поманил Барина пальцем и нырнул под шлагбаум.
– Извиняйте, братва, – местов нема, – пережевывая мощной челюстью колоссальный бутерброд, из остекленной будки высунулся здоровенный мужлан-парковщик в ядовито-зеленой распашонке с надписью «Европа». – Забито все, видите? Поглазеть – стольник, и проходите.
– Дело есть, – Антон вступил в будку, заслоняя парковщика спиной от возможного взгляда с улицы.
– Че за де… Ххык!
Это Антон с ходу саданул мужлана коленом в диафрагму. Бутерброд рухнул на маленький столик, из глаз мужлана брызнули слезы. Это вот так – его, такого большого и сильного?!
– Фуй сварился, будем есть, – доверительно сообщил Антон, рубанув мужлана кулаком по затылку.
Мужлан уткнулся мордой в столик и обмяк. Воровато оглянувшись, Антон стянул распашонку, напялил на себя и с хозяйским видом направился прямиком к «девятке» горцев, лихорадочно шаря взглядом по соседним рядам. Барин упитанной тенью шествовал следом.
То ли горцы и в самом деле имели некоторый опыт подобного рода, то ли все остальные – любопытные бараны, но в соседних тачках никого не было: все сосредоточились там, откуда лучше видно. Стекло «девятки» со стороны водилы было спущено, из окна летела фисташковая шелуха и вился сигаретный дым – Мент владел обстановкой на все сто.
– Неудобно сидят, – посетовал Антон, перекладывая «ПСС» в левую руку и пряча его в рукаве куртки. – Страхуй Ахмеда.
Барин кивнул, обходя «девятку» справа.
– Здравствуйте, я ваша мама! – Антон по грудь ввинтился в окно «девятки», ткнул Сулейману «ствол» под сердце и дважды надавил на спусковой крючок.
Тюк! Тюк! – легкомысленно шлепнул «ПСС». Тело Сулеймана жутко дернулось, выгнулось дугой и на секунду застыло в таком положении, обретая твердость дерева.
Навалившись всей массой, Антон титаническим усилием вернул тело на исходную. Игнорируя конвульсивную дрожь умирающего, упер «ствол» Ахмеду в кадык и закончил:
– …А сися у меня одна, так что – сосать будете по очереди.
Сулейман вздрогнул еще пару раз и затих.
– Ну вот, теперь ты один – вся сися в твоем распоряжении, – подбодрил Антон пленника. – Ты нам нужен, Ахмед. Медленно поверни голову и посмотри назад. Ручки – правильно, ручки держи вместе, не шевели.
Ахмед не спешил выполнять распоряжение. В эту секунду он был более всего похож на работу талантливого скульптора Эрнста Неизвестного «Исход и возвращение» (эта штука в Калмыкии стоит – я не раз на нее любовался). В красивых влажных глазах плескался океан отчаяния, породистое лицо уродливо расползлось в наигорчайшей гримасе.
Нет, не внезапная смерть соплеменника так расстроила храброго горского воина. Чего-чего, а смертей на своем веку Ахмед насмотрелся.
Воина люди огорчили. Те самые нехорошие люди, что в свое время ранили воина, пленили, пытали, заставили «слить» стратегически важную информацию, держали два месяца в яме, а под занавес продали брату, как последнего барана. Этих людей, судя по всему, воин видеть совсем не хотел. Точнее, хотел – но один лишь раз, и в панораме снайперского прицела.
А они приперлись – испортили светлый праздник лихой бандитской удачи.
– Отомри, – тихо приказал Антон. – Смотри назад – времени нет.
Ахмед медленно обернулся, зафиксировал еще одну знакомую физиономию и зачем-то икнул.
– Ты нам нужен, но не настолько, чтобы терпеть твои выкрутасы, – предупредил Антон. – Спусти стекло, высунь руки наружу. Как только выйдешь из машины, в тебя будут целиться еще двое – ты их не увидишь. Когда будем идти, привлекать внимание публики даже и не думай – шлепнем на месте. Давай…
Спустя две минуты Ахмед со связанными стропой руками сидел на почетном переднем месте в «Ниве», ласкал затылочной впадиной ствол «ПСС», а «Нива» совершала замысловатый маневр – Барин пытался вырулить в неразберихе как попало припаркованных машин на удобное местечко неподалеку от сквера, что напротив облсуда. Задний двор с выходом из караульного помещения, прочно приковавший внимание публики и суровой милицейско-фээсбэшной братии, наших парней не интересовал – им нужен был вид на пешеходную улицу между базаром и облсудом.
– Как долго будет отдыхать парковщик? – отвлеченно поинтересовался Шведов – с Ахмедом он не заговаривал, ждал, когда Антон «дожмет» объект.
– Десять минут гарантирую, – пообещал Антон. – А когда очнется, сразу тревогу не подымет – тип не тот. Будет долго соображать, что же с ним такое приключилось, потом минут пять, как минимум, шарахаться по стоянке в поисках негодяев, потом обнаружит свою окровавленную жилетку и опять начнет соображать…
– Годится, – одобрил полковник. – Мы постараемся управиться гораздо быстрее.
Наконец Барин выбрал местечко поудобнее: рядом с булочным лотком напротив сквера. Здесь вообще публики не было: караульный дворик загораживали скверные кипарисы (кипарисы, растущие по периметру сквера). Зато улица между облсудом и базаром просматривалась насквозь. По улице этой никто не шастал: за частой цепочкой милиции, с той стороны парадного крыльца, толпились эвакуированные клерки облсуда, ожидавшие разрешения ситуации.
– Годится, – опять одобрил полковник. – Расскажем нашему гостю, чем мы тут развлекаемся?
– Расскажем и покажем, – Антон достал мобильник и набрал Джо.
– У нас готово, – доложил Джо. – Есть просьба: побыстрее бы! Ребята замаялись тут балансировать на табуретных половинках. Сколько можно над людьми издеваться?