Выбрать главу

Майкл Муркок

Поющая цитадель / The Singing Citadel

Е. Дж. посвящается

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Корабль под черными парусами и в позолоте

Бирюзовое море было спокойно в золотистом цвете раннего вечера, и двое людей у леера стояли молча, вглядываясь в туманный северный горизонт. Один из них был высок и худ, закутан в тяжелый черный плащ. Капюшон его плаща был откинут назад, обнажая длинные, молочного цвета волосы. Другой был рыжеволосым коротышкой.

— Она была красивой женщиной и любила тебя, — сказал наконец коротышка. — Почему ты вдруг оставил ее?

— Она была красивой женщиной, — ответил высокий, — но за ее любовь мне пришлось бы платить высокую цену. Пусть уж лучше сама ищет свою землю и останется там. Я уже убил одну женщину, которую любил, Myнглам. Не хочу убивать еще одну.

Мунглам пожал плечами.

— Я иногда спрашиваю себя, Элрик: а может, эта хвоя мрачная судьба — плод твоего воображения, следствие больной совести?

— Может быть, — беззаботно ответил Элрик. — Но мне не хочется проверять эту теорию. Давай больше не будем к этому возвращаться.

Море пенилось и бурлило под веслами, разрывающими его поверхность. Корабль быстро двигался в направлении порта Дхакос, столицы Джаркора, одного из самых сильных Молодых королевств. Менее чем за два года до этого король Джаркора Дхармит погиб во время злосчастного нападения на Имррир, и Элрик знал, что народ Джаркора в этой смерти винит его, Элрика, хотя дела обстоят совсем иначе. Его мало волновало, винят его или нет, потому что он по-прежнему презирал большую часть человечества.

— Через час будет темно, а ночью нет смысла плыть, — сказал Мунглам. — Пожалуй, я пойду спать.

Элрик хотел было ответить, но тут раздался отчаянный крик из «вороньего гнезда»:

— Парус слева!

Впередсмотрящий, похоже, уснул, потому что теперь надвигающийся на них корабль был виден даже с палубы. Элрик отошел в сторону — мимо них по палубе стремглав пронесся капитан, темнолицый таркешит.

— Что это за корабль, капитан? — крикнул Мунглам.

— Пантангианская трирема, боевой корабль. Они идут на таран. — Капитан побежал дальше, командуя рулевому заложить руль вправо.

Элрик и Мунглам пересекли палубу, чтобы получше разглядеть трирему. Это был корабль под черным парусом, выкрашенный в черное с обильной позолотой. На каждое весло триремы приходилось по три гребца против двух на их корабле. Еще они увидели, как разрезает воду нос триремы, заканчивающийся огромным медным тараном. У триремы были треугольные паруса, и ветер ей сопутствовал.

Гребцы, обливаясь потом, в панике пытались выполнить команду рулевого. Весла нестройно поднимались и опускались, и Мунглам с подобием улыбки на губах повернулся к Элрику:

— Ничего у них не получится. Лучше тебе приготовить свой меч, мой друг.

Пан-Танг был островом чародеев, которые пытались соперничать с былой славой Мелнибонэ. Их флоты были из лучших в Молодых королевствах, и они пиратствовали повсюду. Теократом Пан-Танга, вождем ее жреческой аристократии был Джагрин Лерн, который, по слухам, заключил договор с силами Хаоса и собирался покорить весь мир.

Элрик считал пантангианцев выскочками, которые никогда не смогут сравняться в славе с его предками, но даже он вынужден был признать, что эта трирема выглядит внушительно и таркешитская галера неминуемо станет ее легкой добычей.

Огромная трирема надвигалась на них с хорошей скоростью, и капитан и рулевой погрузились в молчание, поняв, что таранного удара им не избежать. Раздался звук трескающегося дерева — таран ударил по корме, и ниже ватерлинии у галеры образовалась пробоина.

Элрик стоял неподвижно, глядя, как с триремы на палубу галеры полетели абордажные крючья. Таркешиты без особого энтузиазма (понимая, что не смогут противостоять хорошо обученной и вооруженной команде пантангианцев) бросились на корму, готовясь дать бой пиратам.

Мунглам взволнованным голосом крикнул:

— Элрик, мы должны им помочь!

Элрик неохотно кивнул. Ему было тошно при мысли, что нужно снова извлечь меч из ножен. В последнее время ему стало казаться, что сила меча возросла.

Одетые в алое воины прыгали на палубу галеры. Первая волна, вооруженная палашами и боевыми топорами, набросилась на таркешитских моряков и стала теснить их.

Элрик прикоснулся к рукояти Буревестника, и меч тут же издал свой прежний тревожный стон, словно предвкушая схватку, а по всей длине клинка прошла странная черная молния. Меч пульсировал в руке Элрика, как живое существо, и альбинос бросился на помощь таркешитским морякам.

Половина защитников уже была повержена, а остальные отступали. Элрик и Мунглам следом за ним выдвинулись вперед. Выражение на лицах воинов в алых доспехах изменилось — вместо мрачного торжества оно стало испуганным, когда огромный Черный Меч Элрика, разрубив доспехи одного из воинов, рассек его от плеча до нижнего ребра.

Они явно узнали Элрика и его меч, потому что о том и о другом ходили легенды. Хотя Мунглам и был искусным бойцом, на него они даже не обратили внимания, поняв, что могут остаться в живых, только обратив все свои силы против Элрика.

Меч выпивал души вражеских воинов, а Элрика обуяла жажда крови, свойственная его предкам. Элрик и меч стали единым существом, но при этом меч подчинил Элрика себе. Воины падали направо и налево, они издавали крики не столько боли, сколько ужаса, понимая, что забирает у них меч. Четверо воинов набросились на Элрика, размахивая топорами. Он отсек голову одного, пронзил живот другого, отрубил руку третьего и вонзил острие в сердце последнего. Таркешиты приободрились, наступая следом за Элриком и Мунгламом, они очистили от нападавших палубу тонущей галеры.