Выбрать главу

— Кто там? — услышал голос сестры за дверью.

— Я, Леликэ, я, — механически ответил он.

В сенях женщина обняла Думитру, вздрагивая от рыданий.

— Я думала, что это Василе, — сказала она, оторвавшись от него и вытирая глаза передником. — Он работает допоздна и приходит домой после полуночи, а то и утром. Совсем выбивается из сил! Ну, давай проходи в дом!.. Я как раз купаю меньшого…

В полутемной комнате, возле кровати, в корыте стоял голый мальчик лет пяти с красными от слез глазами. Думитру погладил его по влажной головке.

— Это дядя Митря, сыночек. Дядя Митря, я тебе рассказывала о нем. Он пришел с войны, — приговаривала женщина, улыбаясь сквозь слезы.

— Нет, Леликэ, я не насовсем, в отпуск только…

— Ты, наверное, проголодался, Митря? Приготовить что-нибудь? Я сейчас!

— Оставь, я только что поел, кончай купать ребенка, а то он замерз совсем.

Женщина вытерла и одела мальчика, вынесла корыто в сени и вернулась с бутылкой вина и стаканом. Она больше не плакала, но смотрела на брата так, будто он вернулся с того света.

— Ты здоров?

… Они говорили обо всем, больше говорила она, перескакивая с одного на другое. Спустя какое-то время Думитру остановил ее:

— Магда… Как поживает Магда, Леликэ?

— Как поживает, Митря, как она должна поживать?.. По весне вышла замуж за одного из Карамидар, ты, должно быть, знаешь его. Такой чернявый, работал на прокатке. Сейчас его тоже призвали. Она все время у своей матери, я ее и сегодня видела. Что поделаешь, такая уж жизнь, не горюй, только кончилась бы война скорее… Она все стыдится меня, но мы здороваемся, разговариваем… Думаю, она сильно жалеет, но мать все вбивала ей в голову: мол, у него есть жилье, какие-то сбережения, его не возьмут в армию… Иногда Магда спрашивает о тебе, и я ей сказала: напиши, ничего не случится, если напишешь ему пару строк, он тебя поймет… Смотри, если хочешь, я прямо сейчас схожу к ней и скажу, что ты здесь. Ты ведь останешься ночевать у нас?

— Не надо, Леликэ, скажешь ей завтра, после того, как я уеду. Не хочу ее будоражить, — задумчиво пробормотал Думитру.

— Почему, Митря? Что плохого, если я схожу за ней? Ведь мы дружили… Посиди здесь, с Нелуцем, я скоро вернусь.

Женщина набросила на голову платок и быстро вышла. Ребенок с тревогой в глазах посмотрел ей вслед.

— Иди ко мне, сыночек, я тебе дам что-то. Хочешь шоколадки?

— Дяденька, а что это такое — танк? — стеснительно спросил мальчишка. — У тебя есть танк?

— Нет, Нелуц. У горных-стрелков нет танков. Они воюют другим оружием.

— С кем? С горами?

— С немцами, с врагами. А горы — наши друзья!..

Через несколько минут в сенях раздались шаги. То вернулась Леликэ вместе с Магдой. В комнату вошла одна Магда. С грустной улыбкой на губах она остановилась у порога.

— Прости меня, — тихо вымолвила она. — Я не думала, что ты приедешь…

— Ничего, — сказал Думитру, неловко поднимаясь со стула. — Мне хотелось увидеть тебя. Моя сестра… Ты получила хоть одну открытку от меня?

— Да, спасибо! Я не раз собиралась ответить тебе, — проговорила она, краснея. — Но мне было неудобно… Не сердись на меня, прошу тебя. И я очень скучала по тебе. Ох, что там говорить!.. Ты надолго?

— Только на эту ночь, Магда, на одну только ночь. Подойди поближе…

— Да, Митря. Боже мой!..

Занятая своими делами, вошла сестра Думитру. Она направилась к ребенку и взяла его на руки.

— Пошли спать, сыночек…

* * *

Ему приснился странный сон.

Идет бой. Батарея расположилась на опушке леса, дальше тянулась бесконечная равнина с кукурузными полями. Кукуруза была крупной и почти спелой. И только на горизонте, за полями кукурузы, можно было различить неясные очертания незнакомых сел. Никулае ушел вперед, и Думитру не представлял себе, где он выбрал свой наблюдательный пункт и почему не подавал никаких признаков жизни. Он начал уже тревожиться, но в это время зазвонил полевой телефон. То был Никулае, он доложил, что обнаружил оборудующую свои позиции немецкую батарею тяжелых гаубиц.

Думитру уточнил координаты и приготовился передать их орудиям, когда вдруг увидел деда Василе, который кряхтя нес огромный снаряд. Да, то был не кто иной, как дед Василе, брат его дедушки. Василе нес продолговатый, огромный предмет к другим номерам расчета, еле шевелившимся вокруг орудия. Кажется, все они были такими же стариками, как дядя Василе, стариками из его села, среди них был и его отец. Они с трудом осторожно переступали с ноги на ногу вокруг широкого орудийного лафета.