Саломея Шестидесятая восхищенно ахнула, увидев приготовленную для них пару полуавтоматических натовских пистолетов «FN Файв-севен». Они были очень легкими, с вместительными магазинами на 20 патронов, с амбидекстральным управлением, слабой силой отдачи, а при использовании определенного патрона из этого оружия можно пробить бронежилет.
До того как стать дервишем, Ирфан Любиянкич воевал на гражданской войне в Югославии, поэтому толк в оружии знал.
— Это серьезный, продуманный, надежный, функциональный и очень легкий в обращении пистолет, — представил он свой арсенал. — Патрон одинаково эффективен в ближнем и дальнем бою, а пуля обладает исключительными поражающими свойствами. Пистолет слегка великоват, зато очень легкий, так что его ношение не принесет неудобств.
— Неплохо для дервиша, — улыбнулся Виктор.
— А то… — Саломея посмотрела на Лаврова, дескать: «Вот видишь? А ты сомневался!»
— И еще, — добавил Любиянкич, продолжая не замечать Лаврова, будто его и не было вовсе. — Ты не говорила, но я позволил себе заправить оба мотоцикла. Бак у них вмещает двадцать с лишним литров, а расход топлива — пять литров на сто километров. Должно хватить на весь путь.
Текия находилась в уединенном месте, и, кроме Ирфана Любиянкича, здесь никто не жил постоянно. Особенно сейчас, перед Новым годом. Рядом с текией находилась небольшая запруда, по берегам которой ходили домашние куры. На том берегу на веревках сушилась одежда. На деревянном помосте, вдававшемся в воду, нещадно дымил маленький костерок в железной жаровне.
Лавров принял холодный душ под большим ржавым баком, укрепленным на четырех деревянных столбах, держащихся друг за друга с помощью массивной железной цепи. Ирфан принес ему полотенце.
— Спасибо, что помогаешь Светлане, — поблагодарил Любиянкич.
Это были первые слова, сказанные дервишем непосредственно Виктору.
— На здоровье, — ответил украинец, фыркая от холодной воды.
Ему это «спасибо» казалось настолько неуместным, что он чуть было не рассмеялся.
— Что вы задумали? — спросил босниец, не поняв иронии Лаврова.
— Прокатиться по горным тропам, — ответил Лавров, насухо растирая тело жестким полотенцем. — Подышать горным воздухом, навестить наших новых знакомых «Серых Волков»…
Старый дервиш молча и с тревогой посмотрел на Саломею, которую видел в дверном проеме сарая с мотоциклами.
— Береги ее, — печально произнес дервиш.
— Она сама кого хочешь сбережет, — ответил Виктор.
Его фигура впечатляла. Немногие мужчины в этом возрасте могли похвастать такой физической формой. Дервиш еще раз внимательно посмотрел на журналиста и кивнул головой, словно благословляя его на подвиги.
Саломея, откинув брезент с двухколесных машин, с удовольствием щелкала переключателями горного байка «Кавасаки KLR 650».
— У «Серых Волков» всюду глаза, — предупредил Любиянкич. — Езжайте окольным путем.
— Лучше коротким, — возразила Саломея спокойным голосом.
— Ты что, плохо слышала? — укоризненно посмотрел Виктор на девушку. — Дедушка дело говорит.
— Видал я таких внучков! — вдруг рассердился дервиш. — Сам небось дед уже!
— Да нет, Бог миловал вроде пока… — выдохнул Виктор.
— Агенты дежурят на всех дорогах вплоть до Нигде, — продолжал увещевать Ирфан.
— Так уж и на всех, — усмехнулась Светлана, завела мотор и каблуком сложила мотоциклетную подножку.
— Ну ты посмотри на нее! — возмутился Любиянкич. — Сколько апломба!
Им предстояло преодолеть триста шестьдесят километров по тропам вулканических гор Мелендиз и Позанты. Там, близ города Нигде, в скальном монастыре византийских времен разместилась база Альпаслана Челика.
— Он что же, пастух, что в горах живет? — спросил Виктор.
— Ну да. Какой там пастух, — крякнул дервиш. — Сын бывшего мэра турецкого города Кебан в провинции Элязыг.
Виктор присвистнул от удивления.
— Я хорошо помню, как все СМИ галдели: мэр Кебана проводил своего сына воевать в Ирак, — запальчиво рассказывал старый босниец. — Обычный исламист-фанатик! Вот он кто! Потом этот подонок вернулся в Турцию и сколотил молодежный отряд из таких же отморозков — «Бозкурт»[26].