И вот словно кто-то свыше прочел мысли Лаврова. Сзади послышался звук двигателя.
— Судя по всему, не грузовик, — шепнул Виктор. — Прячься в кювете. Скажу, когда выйти.
Девушка соскользнула с дороги и спряталась в ближайшей канаве, свернувшись калачиком. Виктор сел на колени прямо на проезжей части, воздев руки к небу. Конечно, он рисковал. Но в мусульманской стране все же существовала вероятность спасения. И он не ошибся. Небольшой кроссовер «Тойота», выпрыгнувший из-за плавного поворота трассы, резко затормозил прямо перед сумасшедшим «мусульманином». Виктор же согнулся и опустил голову к земле, делая вид, что молится. Две передние двери кроссовера хлопнули. Из него вышли водитель и кто-то еще. Послышались шаги — и ни одного щелчка затвора или лязганья ножа, доставаемого из ножен.
«Оба без оружия. Тем лучше. Легче будет справиться», — вертелось в голове у Лаврова.
Он рассчитывал резко вскочить, нанести пару хуков своими кулачищами и, подхватив Светлану, умчаться на кроссовере вдаль. Ничего не поделаешь. В воюющей стране другого варианта выжить не представлялось.
— Бисми-лляхи-ррахмани-ррахйм[30], — произнес один из идущих.
Виктор сразу напрягся. Где он мог слышать этот очень знакомый голос с легкой картавинкой?
— Ихдина ссыраталь-мусьтакым[31].
«Не может быть!» Лавров поднял глаза. Перед ним в одежде богатого араба стоял…
— Его-о-ор? — удивленно протянул журналист.
Да, это был тот самый Егор Бенкендорф, о котором Виктор вспоминал только сегодня днем. Старый товарищ и коллега Виктора Лаврова — парень с удивительной судьбой. Прямой потомок того самого графа Александра Христофоровича Бенкендорфа, генерала от кавалерии и главного начальника Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Предки Егора не захотели эмигрировать после революции 1917 года, а пожелали разделить судьбу своего народа и при любой власти всегда оставались достойными и уважаемыми людьми. Так и сам Егор, пройдя путь от простого продавца петриковской росписи на Андреевском спуске (кстати, создаваемой им самим) до продюсера высшего ранга на украинском телевидении и заслуженного деятеля искусств Украины, всегда оставался простым и понятным человеком, своим парнем на все сто.
Высокий, ростом почти с Виктора, сухой и жилистый Егор со своей европейской внешностью никак не напоминал араба. Однако выражение его лица в обрамлении молочно-белой гутры[32], подвязанной жгутом-ободом «икал», не позволяло усомниться в том, что он имеет самое прямое отношение к мусульманскому миру. Он не знал арабского — просто заучил наизусть несколько расхожих фраз, которыми отвечал на любые случайные вопросы в странах Ближнего Востока, и это всегда сходило ему с рук. Зато он знал английский и умел найти общий язык с кем бы то ни было.
— А мы здесь программу снимаем, — невозмутимо произнес Егор, кивнув на оператора, который сидел за рулем.
«Тойота» неслась по ночной дороге, и горы заканчивались. На заднем сиденье, прикорнув на руках Лаврова, дремала вымотанная и израненная Саломея.
— Девушку подлечим, одежду ей купим на местном базаре. До Мосула доберемся. Там вообще не граница, а дикий пляж — ни охранника, ни спасателя, — продолжал тараторить Егор, будто речь шла о ночной прогулке по Киеву. — А пока надо заехать что-нибудь покушать. Я тут знаю одно местечко…
Виктор явственно ощутил, что на ближайшие сутки их проблемы закончились, и, глубоко выдохнув, откинулся на спинку своего кресла.
Глава 13. Ниневия
Ни одна армия не вела войн на таком пространстве. Их империя простиралась от Персидского залива до Средиземного моря. Они разграбили великий город Вавилон и увели в плен жителей Израиля. Даже египетский фараон платил им дань. У них была самая большая армия, самые лучшие воины, самые жестокие методы войны.
В сентябре 655 года до нашей эры ассирийская армия выступила в поход со своей базы в Южном Ираке. Ее целью был Элам — царство у Персидского залива. Эламиты также вышли из своего города Сузы, пересекли Карун (реку на территории Ирана), отделявшую их от врагов, и стали готовиться к битве.
На рассвете показались первые ассирийцы — подобно грозовой туче, собирались тысячи людей и коней. Прозвучал сигнал атаки, и понеслись колесницы. К концу дня воды реки покраснели от крови животных и людей. От крови эламитов. В час своего торжества ассирийцы были надменны и жестоки.