— Прекратите! Прекратите! Слышите? — орал он кому-то.
Затем подбежал к месту, где должна была находиться дверь. Под его ногами, которыми он давил насекомых, раздавалось громкое и противное чавканье. Мужчина яростно заколотил кулаками в глянцевую поверхность:
— Откройте! Слышите! Откройте! Уберите меня отсюда, мать вашу!
Никто не ответил, и обессиленный пациент опустился на пол и сел по-турецки.
Но почему его не атакуют преследователи? Эти исчадия ада для больного энтомофобией[40] страшнее действующего вулкана или штормящего моря…
Словно по заказу, мужчина услышал за спиной всплеск воды. Он сидел на берегу океана. Теплое солнышко било в глаза, и легкий ветерок обдувал его тело под крики чаек. Бедолаге было и невдомек, что за стеной кто-то переключил очередной тумблер адской машины.
— Мама миа! — воскликнул подопытный, наскоро скинул с себя одежду и в чем мать родила плюхнулся в солоноватую малахитовую прохладу океана.
За стеной кто-то говорил: «Мама миа! Ты слышал?» — «Да, слышал. Он итальянец?» — «Судя по темпераменту, похож… Но внешность не соответствует».
Тем временем подопытный все греб и греб вперед. Отличный пловец, он очень быстро удалялся от берега. «Я убегу! Обязательно убегу! Они не с тем связались», — думал он.
Вдруг горизонт почернел и сверкнула молния. Море из ласковой лазурной лагуны превратилось в ужасающую смоляную преисподнюю. От иссиня-черных облаков на горизонте к берегу стремительно шла гигантская, чудовищная волна. Волна-убийца, поглощающая корабли… Что корабли? Целые флотилии! И не было от нее спасения. Сейчас она проглотит чудо-остров вместе с уютной бухтой, пустынным пляжем, пальмами и незадачливым пловцом. Он развернулся и направился обратно, теряя силы.
Трое «спецов» за стеной что-то записывали в своих формулярах, переглядывались и с интересом наблюдали, как их голый подопытный, лежа на полу лицом вниз, неистово бьет ногами и выполняет правильные гребки кролем, периодически поднимая голову и глотая живительный воздух.
Спасение! Рядом стояла койка. Мужчина, отплевываясь от соленой воды, еле-еле дыша, с трудом забрался на больничную кровать, перекрестился, сжался в комок, обхватил ноги руками и зажмурился. «Теперь волна обязательно пройдет мимо. Обязательно!»
Внезапный ветер осушил мокрого пловца. Он открыл глаза.
«Где я?» Вокруг него высились заснеженные вершины. «Гималаи? Как я оказался здесь! Господи!»
Да, перед ним раскинулась красавица Аннапурна, десятая по высоте из «восьмитысячников», но самая опасная для восхождения. Мужчина сидел на крохотном каменном пятачке где-то посреди самой большой горной системы мира, без снаряжения, голый, а под ним внизу проплывали редкие облака. Нет, это была еще не вершина, но уже и сюда не залетали орлы…
— А-а-а! — Из груди несчастного горемыки вырвался душераздирающий вопль.
Вдруг верхушка скалы, на которой он сидел, надломилась и мужчина полетел вниз. Прямо с кровати, которая механически перевернулась и скинула его. Он отчаянно махал руками, лежа на полу и «улетая в бездну». Потом затих, рыдая.
— Сволочи, гады, подлецы, мерзавцы… — лепетал он сквозь слезы.
Двое мужчин за стеной еще раз проверили свои приборы.
— Странно, никаких корреляционных скачков. Психофизика в норме, — констатировал первый.
— Датчики или не работают, или… — пожал плечами второй.
— Идиоты! — взорвался О’Салливан и вскочил с места. — Вы что, не видите? Он дурака валяет! Издевается над нами!
О’Салливан постоял еще несколько секунд, затем сплюнул с досадой и вышел из лаборатории, громко хлопнув дверью.
В палате на полу лицом вниз лежал голый, усталый и загадочный подопытный лаборатории Мартина Скейена…
Глава 15. «Вы нужны нам, мистер Лавров…»
— Я очень надеюсь на вашу аккуратность, — сказал Саломее восьмидесятилетний профессор Варшавского университета Казимеж Михайловский.
В благодарность за то, что ее поставили на ноги, девушка была готова выполнять любую работу. Но обнаружив ее отличное знание арабского, английского, русского и персидского языков, ей предложили заниматься полевыми дневниками, электронной корреспонденцией и прочим.
Саломея жила в экспедиции уже четвертый день. Благодаря заботе трех ученых она пришла в себя достаточно быстро. Еще бы!
Надо было видеть, как профессор Михайловский разыскивал козье молоко на местном базаре или как Халид Асаад набивал свежими лепешками импровизированный тандыр на территории храма. А Стип Врлич тем временем ни на шаг не отходил от отощавшей и обессиленной гостьи, часами общаясь с ней на родном языке, который он изрядно подзабыл в своих вечных командировках. Это доставляло удовольствие и ему, и самой Светлане, ведь нет ничего лучше, чем внимание мужчины, который понравился с первого взгляда. Тем более что он оказался таким эрудированным, умным… под стать самому Лаврову. «Да брось ты думать о Лаврове! Забудь о нем!» — говорила она себе, но никак не получалось.