— Судя по всему, мы находимся здесь, — ткнул он пальцем в точку на мини-планшете. — До Эль-Кутейфы километров пятнадцать и оттуда до Дамаска километров сорок.
— Мне нужно забрать свою сумку из отеля, — сказала Светлана.
— Здравствуйте! — возмутился Виктор. — А больше тебе ничего не нужно?
— Но у меня там вещи!
— У меня там тоже вещи. Что дальше?
— Надо их оттуда забрать.
— Правда? — искренне удивился Лавров. — Предложишь способ? Надо перелететь туда птицей, а потом с баулами вернуться обратно.
— Я позвоню Антуанетте.
— Куда, в рельсу? Тут связи нет.
— У меня спутниковый, — объявила Светлана, достав маленький складной телефончик. — Пусть привезет вещи в Эль-Кутейфу…
— Ну и как ты себе это видишь? Взрослая женщина-мусульманка с двумя европейскими сумками голосует на трассе — подвезите в Эль-Кутейфу, я хочу беглым неверным отвезти их вещи.
— Пусть хоть документы привезет, — сказала девушка, прикладывая трубку телефона к уху.
— Документы всегда нужно носить с собой, — назидательно произнес Виктор, но Светлана его не слушала.
— Так, пойду куда-нибудь повыше, сигнала совсем нет. — И она направилась к небольшому пригорку.
— Смотри не провались никуда, — посоветовал Виктор.
— Тебе что-нибудь привезти из твоего?
— Щипчики для ногтей и машинку для стрижки волос в носу, пожалуйста, — шутя попросил Виктор.
Светлана недовольно поморщилась и, оставив Виктора наедине с каменным сараем, вскоре скрылась за пригорком.
Лавров уселся на земле в тенечке, чтобы отдохнуть после долгой ходьбы. Он едва успел вскочить на ноги, когда к нему подлетел в клубах пыли пикап, набитый вооруженными людьми в полувоенной форме и грязных тряпках.
— Ты знаешь, где ты оказался, американец? — крикнул по-английски здоровяк, спрыгнув с пассажирского сиденья.
Лавров сощурился и приставил к глазам ладонь козырьком, чтобы рассмотреть говорящего в лучах ослепительного солнца, сверкавшего у того за спиной.
— Знаешь, и все же пришел? — продолжал здоровяк в коричневой чалме.
Длинноволосый, усатый, бородатый и бровастый сириец был больше похож на героя комиксов, чем на живого человека. И Виктор едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.
Китель сирийской армии сверху накрывал коричневый кафтан-абай, за многослойным шелковым поясом торчал огромный кинжал с широким загнутым клинком без гарды. У других боевиков не было такого кинжала, зато имелись автоматы Калашникова с деревянными прикладами, украшенными изображениями Девы Марии.
— Так скажи, американец, есть ли у меня причины не расстрелять тебя прямо на месте? — с издевкой спросил здоровяк.
Лавров не спешил с ответом. Ведь в теперешнее время, прежде чем открыть рот, нужно учесть мнение феминисток, веганов, национальных и сексуальных меньшинств, религиозных людей и бродячих собак. Иначе вся эта оскорбленная масса с присущей ей человечностью тебя разорвет. Во имя гуманности.
— Я не американец! — ответил Лавров по-русски, и настроение вопрошающего заметно улучшилось.
— Да, Антуанетта, договорились. Я обязательно отблагодарю тебя.
Светлана прохаживалась на другой стороне холма, на котором стоял караван-сарай Хан-аль-Рус, и скороговоркой на арабском языке, не хуже любой жительницы Ближнего Востока, договаривалась с Антуанеттой Насралла. Сестра хозяина отеля ей не отказала. Светлана радовалась такой удаче. Заканчивая разговор, она услышала за спиной тяжелую походку нескольких мужчин, но не теряясь продолжала говорить в трубку:
— Нет, нет… только документы. Сумки тебе оттуда не увезти. Мы потом за ними приедем когда-нибудь. Да, дождись нас в Эль-Кутейфе, мы обязательно будем… До встречи.
Не оборачиваясь, она спрятала телефон под лиф платья и ускорила шаг. Не успела она сделать и трех шагов, как ее кто-то схватил за плечи. Девушка расслабилась, словно поддалась, затем что есть силы ударила внешней стороной кисти в пах нападавшему. Мужчина отпустил Светлану, ойкнул и опустился на землю:
— А-а-а-а, бейда-а-а-а…[16]
Светлана резко развернулась и увидела перед собой двух мужчин, одетых кое-как. Они замерли, глядя на своего товарища. В это время из-за холма выскочил пикап, в кузове которого сидели люди.
— Что, Сауд, пообщался с девушкой?
Светлана встала в стойку, затравленно выбирая для себя: драться или попытаться все же прорваться и убежать?
Один мужчина сдернул с головы красно-клетчатую арафатку и оказался Лавровым. Улыбаясь, он протянул ей руку: