— Характерец!
— Комиссару положено убеждать, — не сдается Солодухин, — а начдиву приказывать.
И вдруг оба, не сговариваясь, произносят слово «Петроград». Послали-то их сюда питерцы! Летит телеграмма в Петросовет с вестью и признательностью: «Дивизия приносит глубокую признательность Питерскому Совету и комитету партии за оказанную помощь мобилизованными коммунистами… Мы же клянемся в самый кратчайший срок уничтожить банды генерала Деникина… Вперед, в решительный бой. Начдив Солодухин, военком Восков».
На окраинах еще идут бои, а в центре города на фургон взбирается инициатор «немедленных митингов» Семен Восков, а с ним — Орджоникидзе, Солодухин, комбриги, бравшие Орел. Зачитывается подоспевшее в самый раз ленинское письмо «К товарищам красноармейцам». А потом слово — военкому:
— Этот славный русский город, захваченный неделю назад белыми, — говорит Восков, — штурмовали сыны русского, украинского, латышского, эстонского и других народов нашей Родины. На полях битв гражданской войны выковывается и закаляется в несокрушимую сталь великий Союз трудящихся.
После митинга Солодухин приглашает весь комсостав в «Метрополь», прищуривается:
— Нужно отметить…
Но что-то никак ему не удается собрать всех своих соратников вместе. Комбриги размещают батальоны, Восков организует с политотделом ревком, комендатуру, военный трибунал. Наконец все в сборе, и Солодухин собирается произнести застольный тост.
— Совещание командиров частей, участников наступления, по вопросу стратегии и тактики ближайших дней, — поспешно, чересчур поспешно объявляет Восков, — по поручению нашего славного начдива товарища Солодухина объявляю открытым.
Начдив в перерыве ему говорит:
— Опять перехитрил меня, Семен?.. До чего же ты любишь, Восков, людей перевоспитывать. А может, в этом и есть наше пролетарское счастье, что в трудную минуту рядом с нами комиссары.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ.
ЛЮБОВЬ
— Хочу тебе помочь. Скажи же что-нибудь!
Марина не узнает Сильву. Что с нею стряслось? Еще сегодня утром все они, настроенные довольно бодро, выехали из «партизанского городка». Так они называли лагерь, раскинувшийся в хвойном лесу, по соседству с суворовским имением. Это были две недели усиленных тренировок в условиях, близких к походным. Спали в землянках, участвовали в «партизанских рейдах», которые, может быть, придется повторить на «службе», ориентировались по компасу и по лесным приметам, поднимались ночью по тревоге «Каратели!», выходили на связь в считанные секунды перед тем, как в лагерь должны были вступить «чужаки»…
Сильва находчиво действовала в довольно сложной обстановке, успевала тренировать приданных ей операторов, казалось, еще больше исхудала в эти дни и даже схватила на морозце легкий загар. На обратном пути преподнесла Марине еще один сюрприз. Взяла у подруги гитару и, легонько тронув надрывные струны, вдруг игриво спела строфу из популярной песенки немецких солдат:
— Ого! — протянула Марина. — Поразительный скачок.
В Сильве чувствовался подъем духа, былое напряженное ожидание уступило место ровному настроению. Она могла весь день тренироваться в поте лица, а потом в озерной проруби увлеченно стирать и отбивать белье. И она же в вечерний час долго любовалась схваченной льдом озерной гладью, выписывала целые страницы из романа «Три цвета времени», поразившего ее воображение.
— Ты как не здесь уже? — пытливо спросила Марина, когда они шли с вокзала.
— Вюншен ди геррн официре нох лидер?[26] — отшутилась, чтобы не отвечать.
На Холмах, как они прозвали свое городское жилье, каждого ждал ворох известий. Сальма Ивановна выговаривала за то, что не ставит дат на письмах, Иван Михайлович — что не пишет ему о новых стихах. Лена ни в чем ее не упрекала — только намекнула, что ее рапорт возымел действие.
Подвернулась оказия, наскоро настрочила подруге записочку: «Насчет жизни моей, не знаю, как и сказать, поняла только то, что предстоит нам с тобою идти вместе». А потом не выдержала и поделилась сокровенным, чего даже почте доверять не хотела: «Мне совестно тебе признаться, но в голове у меня сейчас Володя, только о нем я мечтаю, но — воображаю — ужас, если он догадается об этом».
А он, наверное, чувствовал. Потому что…
В Холмы прибыл парень из партизанского отряда. Она не пропускала таких случаев. Разговорились.