Я проследовала за Эмили туда, где стояла Виктория. Эмили присела в реверансе, и я неуклюже последовала её примеру, из-за чего запуталась в юбках и должна была схватиться за локоть ближайшего парня, чтобы не упасть.
Виктория подавила смешок, за что мне захотелось ей врезать, но парень отвлёк меня.
– Вы должно быть Ребекка, – сказал он и его голос звучал мило и интеллигентно, если голос может быть интеллигентным.
– Да, пожалуйста, ох, извините меня за неуклюжесть.
Бедная Ребекка. С моей лёгкой руки её репутация будет испорчена до того, как она доберётся до Англии.
Он широко улыбнулся, и его лицо выглядело так приятно, что мне полегчало, будто он совсем не осуждает меня.
– Ваш американский акцент очарователен, – сказал он. Думаю ему ближе к сорока годам, каштановые волосы с сединой ближе к вискам.
– Спасибо, – ответила я. А потом, по каким-то причинам, я снова сделала реверанс, что было абсурдно и не обязательно.
– Прошло уже какое-то время с тех пор, как я слышал истории про Америку. Ужин обещает быть интригующим.
Вот чёрт. Почему я не подумала об этом? Люди захотят узнать всё про Америку. Ну, её версию 1815 года. Тупая история, почему я не учила её лучше? Даже не уверена, сколько штатов существовало в 1815-ом.
– Да, буду рада... развлечь вас несколькими историями.
Это звучит нелепо. Я даже не уверена, говорю ли так, как они считают, я должна говорить, или как я думаю, что должна говорить, это, скорее всего, разные вещи.
– Тяжело было пересечь Атлантику?
Я пожала плечами:
– Нет, всё прошло довольно гладко.
Эмили вмешалась:
– Мы не ожидали её ещё примерно недели четыре. Она действительно хорошо подобрала время.
Примерно четыре недели? Это значит меньше четырёх. Я должна запомнить это. Меня не должно быть здесь, когда заявится настоящая Ребекка. Это будет катастрофа.
– Возможно, ты сыграешь на фортепиано? Уверена, это понравится нашим гостям, – сказала Виктория.
Отлично. Если фортепиано это-то же самое что и пианино, я влипла. Моя мама хотела, чтобы я играла, но сдалась, когда к двенадцати годам всё чему я научилась — это «Chopsticks»[4].
– Жду не дождусь услышать то, о чем ты мне рассказывала, – сказала Эмили.
К моему ужасу она смотрела прямо на меня.
– Что? – спросила я, – не уверена, что могу вспомнить, о чём я тебе писала.
– Ты сказала, что это прекрасная мелодия длительностью не менее десяти минут. Ты описывала какой она была сложной, но приятной для слуха, – и она посмотрела на меня такими широкими, невинными глазами что я даже не знала как на это ответить чтобы не чувствовать себя скотиной.
– Да, точно, – почему Ребекка не такая же бесталанная неумеха, как я? Она наверняка идеальна во всём, – думаю, я немного преувеличила. Уверена, это никому не интересно.
Боже, все смотрят на меня. Двадцать восемь глазных яблок направлено на меня прямо сейчас. Эта нелепо огромная комната с огромной мебелью внезапно стала тесной как лифт.
– Не нужно быть скромной, дорогая, – сказала Виктория. Она провела меня к углу комнаты. Как я не заметила пианино? Опасность! Опасность!
– Нет, правда, я не могу, – сказала я, пытаясь сопротивляться.
– Не разочаровывай гостей, Ребекка.
В голосе Виктории проскользнула нотка злости и тут я поняла что происходит – я позорю её. Перед её гостями. Думаю, это не вписывается в образ Хорошо Воспитанной Девушки. Я сделала глубокий вдох и просто кивнула ей, ломая голову, как бы выкрутиться, но ничего не приходило на ум.
Думаю я и правда сорвалась на неё этим утром, а сейчас она устроила вечеринку в честь моего приезда. Это меньшее что я могу сделать, верно? Я медленно подошла к фортепиано, будто шла по доске. Ничего хорошего не выйдет. Люди сойдут с ума, если я буду играть 10 минут.
Ладно. Вот пианино. Надеюсь, им нравятся «Chopsticks».
Я села за пианино, мечтая, чтобы это Эмили играла вместо меня. Или просто сидела рядом, пока я подвергаюсь пыткам.
Стоп! Это идея!
– Эмили? Возможно, гостям больше понравится дуэт. Я знаю кое-что попроще, и смогу научить тебя.
Её глаза широко распахнулись, она поправила локон за ухо и посмотрела по сторонам, будто не верила в свою удачу. Так мило.
– Правда. Присядь. Если гости могут насладиться выступлением одного игрока, то разве им не будет вдвойне приятнее слушать двоих? – я теперь выражаюсь как они, да? Да?
Она кивнула и чуть ли не прыгнула за пианино. Эта девочка совсем как щеночек.
Мы обе сняли перчатки и положили их наверх инструмента. Я показала ей повторяющийся набор нот, нижняя часть из «Heart and Soul» [5] , это всё что я могу хорошо исполнить. Если Том Хэнкс смог это сделать на огромном пианино в «Большом», думаю, Эмили справится.
Как только Эмили задала хороший ритм, я подхватила мелодию на высоких клавишах. Нужно использовать кучу клавиш и всего пару пальцев. Именно такую песню я и могу исполнить. Клавиши холодят мою кожу, пока я заканчиваю первый раунд, мелодия заполнила комнату, а толпа погрузилась в тишину.
Люди смотрели на нас, пододвигаясь поближе, и я чувствовала, что взгляд Алекса обжигает меня. Я хотела взглянуть на него, но знала, что тогда отвлекусь от игры, и потому не стала этого делать. Я видела, что Эмили наслаждается игрой, потому что она покачивалась в такт и улыбалась так широко, что я буквально могла чувствовать это.
Я толкнула Эмили локтем, показывая, что пора остановиться.
Когда мы закончили, я посмотрела вокруг, и все зааплодировали. Даже Виктория выглядела довольной. Думаю «Heart and Soul» не известна никому старше шести лет в этом времени. В какой-то момент мне показалось, что все смотрят на меня, как будто я им нравлюсь.
А потом я встала и попыталась задвинуть сиденье, но Эмили всё ещё сидела на нём. И стоя под аплодисменты, я неловко свалилась на пол.
– Ох, я, ох, – в долю секунды я вскочила на ноги, отмахнувшись от джентльмена, который рванулся вперёд, чтобы помочь мне. Вау. Теперь я вся покраснела. Смахнула всю возможную пыль со своих юбок.
– Эмили? Почему бы тебе не сыграть следующую? – сказала я в надежде отвести глаза.
Она только сверкнула улыбкой и повернулась обратно к пианино. Слава богу.
Я нашла недалеко стул и села перевести дух. Моё лицо успокаивалось, пока я смотрела, как Эмили играет, всё еще улыбаясь от уха до уха. Её ореховые глаза блестели, а кудряшки подпрыгивали от энтузиазма.
Почему-то она выглядела больше похожей на тринадцатилетнюю, хотя ей восемнадцать. Наивный, полный надежд лучик.
Я такая дура, что притворяюсь Ребеккой. Притворяюсь другом Эмили. Потому что я хочу по-настоящему с ней дружить. Без лжи между нами.
Ложь будет расти и расти. И она не может длиться вечно.
Она узнает. Из-за того, что я исчезну и вернусь обратно в двадцать первый век, или все узнают правду. Она узнает.
И может я трусиха, но надеюсь, меня уже тут не будет.
Эмили закончила приятную мелодию, и гости снова захлопали.
– Вы будете прекрасной женой для Денворта! – сказал кто-то из них, и я чуть не подавилась.
Женой?
Улыбка застыла на лице Эмили и свет в её глазах угас.
Теперь она выглядит на восемнадцать.
– Спасибо, – сказала она.
Я сжала зубы. Что тут происходит?
– Но пока ещё нет, – добавила Эмили.
Как раз когда Виктория открыла рот, чтобы что-то сказать, Эмили начала играть другую мелодию, быструю и громкую, никто бы не услышал, что Виктория собиралась произнести.
Ясно, Эмили не хочет обсуждать при Виктории ситуацию с Денвортом.
Но я должна узнать что происходит, что-то не сходится. Эмили должна быть рада замужеству, если это то, что происходит.
Завтра я узнаю, что тут к чему.
Глава 12
Проснувшись следующим утром, я поспешила к завтраку, который был подан на застеклённой террасе, комнате гораздо меньше той, где вчера проходил ужин.
4
Chopsticks – «китайские палочки для еды», известный так же как «The Celebrated Chop Waltz» это простой для исполнения, известный вальс для фортепиано
5
«Heart and Soul» – популярная песня, с музыкой Хоги Кармайкла и текстом Фрэнка Лэссэра, впервые опубликована в 1938