— Правильно! — воскликнул я.
Лестрейд встал.
— Мы, инспекторы, сами взяли на себя обязанность вручить вам знак нашей признательности. Конечно, ваш старый портсигар достаточно хорош, но, надеюсь, и этот вам послужит.
Мой друг открыл маленькую коробку, которую передал ему Лестрейд. Внутри лежал красивый серебряный портсигар с монограммой Холмса, под которой была выгравирована надпись: «С уважением от Скотланд-Ярда, ноябрь 1888 года».
Холмс слегка приоткрыл рот, но не произнес ни звука.
— Спасибо, — наконец выдавил он.
Лестрейд кивнул.
— Для нас большая честь сотрудничать с вами, мистер Холмс. Что ж, я сказал все, что хотел. Мне пора идти.
Инспектор решительно направился к двери, но у входа остановился:
— Надеюсь, к вам можно будет обратиться, если произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее?
— В последнее время я был не слишком склонен браться за какие-либо дела, — задумчиво сказал мой друг, — но сами знаете: если будет нужна помощь, обращайтесь.
Лестрейд улыбнулся.
— Я всегда говорил: ваше главное достоинство состоит в том, что вы иногда ненароком натыкаетесь на истину… Что ж, уже поздно. Не смею вам больше докучать.
Он уже вышел за дверь, когда мой друг позвал его:
— Лестрейд!
Голова инспектора вновь появилась в дверях:
— Да, мистер Холмс?
— То дело об ограблении дома в Хаунслоу: совершенно очевидно, что там не было кражи со взломом. Вам следует арестовать племянника.
Инспектор буквально расплылся в улыбке.
— Я дам знать кому нужно. Спасибо за совет. Доброй ночи, мистер Холмс.
Детектив поднялся с кресла и отодвинул занавеску на полукруглом эркере. Воздух за окном был бодрящий и чистый, ветер стих. Холмс взглянул на меня:
— Как вы посмотрите на прогулку по Лондону?
Я осторожно улыбнулся:
— Мы будем гулять молча или обсуждать каждого пешехода?
— Оставляю это на ваше усмотрение.
Я обдумывал предложение Холмса.
— Ваши умозаключения всегда представляют для меня величайший интерес.
— В таком случае мне не остается ничего другого, кроме как оттачивать свои навыки.
— Надеюсь, ужин на двоих предусмотрен?
— Почему бы и нет? Если согласны, жду вас внизу. «Потемки, ад, кентавры, серный камень преисподней».[39]
— Мой дорогой друг, вряд ли Шекспир предназначал эти слова для описания вида из нашего окна. В конце концов, он не имел возможности любоваться этим пейзажем.
— Думаете, нет? — улыбнулся Шерлок Холмс. — Тогда вам придется делать это вместо него, тем более что и вы имеете явную склонность к трагическому. Дайте мне знать, когда сочините еще что-нибудь замечательное. Пойдемте, друг мой.
И он спустился вниз по ступенькам.
Выражение признательности
Прежде всего, мне хотелось бы поблагодарить своих родителей, Джона и Викки Фарбер, чей интерес к литературе вообще и к тайнам Шерлока Холмса в частности привел к тому, что я набралась дерзости сочинить эту историю. Их заслуга также состоит в том, что благодаря их невероятно доброму отношению ко мне я имею наглость думать, будто способна сделать все, что бы ни задумала. Важную роль в моем становлении сыграл также мой покойный дядя Майкл Доббинс, который однажды дал десятилетней девочке свой экземпляр «Приключений» и «Возвращения» в твердом переплете из красной замши. Мне очень не хватает дяди, и я помню о нем.
Заслуга в появлении «Хореографа боя» и «Президента департамента любви ко всему, что пристойно» принадлежит Джонни Фарберу. Брат — мой первый редактор и сотрудник, я ему обязательно заплачу́, чего не могла позволить себе раньше. Всем сердцем благодарю своего нынешнего редактора Керри Колен и весь коллектив издательства «Саймон энд Шустер», включая Викторию Мейер, — благодаря их таланту появилась эта книга. Керри разбила вдребезги мои смутные представления о том, что такое редактор. Она была неизменно доброжелательна, но требовательна. Я не могла и мечтать о более чутком и нелицеприятном руководителе.
Увлеченность работой Дэна Лазара — это золотой стандарт для всех агентов. Не знаю, спит ли он когда-нибудь, а если и спит, то не больше, чем Шерлок Холмс. Джош Гетцлер из литературного агентства «Райтерс Хаус» был первым, кто положил глаз на мою книгу и у кого появилось желание что-нибудь с ней сделать. Они оба были невероятно добры ко мне, а Дэн — так тот просто заслуживает медали.