Из ада
Мистер Ласк
Извините
Шлю вам только половинку почки
взятой у одной женщины
второй кусок я поджарил и съел
очень вкусно
если наберетесь терпения
пришлю вам окровавленный нож
которым ее вырезал
Подпись:
— Черные чернила, самая дешевая писчая бумага, никаких отпечатков пальцев и прочих следов, — тихо сказал Холмс. — Вот уж воистину «из ада». Какое надо иметь горячечное воображение, чтобы сочинить такую белиберду?
— Несомненно, это розыгрыш, — упорствовал мистер Ласк. — Ведь всем известно, что у Кэтрин Эддоуз была похищена почка. Это орган собаки. О, простите, доктор Уотсон: если почка принадлежала человеку, то это не более чем мерзкая выходка проказливого патологоанатома.
— Не исключено, — сказал детектив, — но маловероятно. Посмотрите на почерк: я вижу значительное сходство с другими образчиками письма нашего старого знакомого. Но в каком состоянии духа он пребывал, когда сочинял это мрачное послание! Я специально изучал почерковедение, или графологию,[24] как теперь называют французы эту науку, но никогда не видел ничего более отвратительного.
— Одной манеры письма вам достаточно, чтобы утверждать, что это почка Эддоуз?
— Этот обрывок плоти мы получили не из медицинской школы или университета и не из близлежащей лондонской больницы.
— Откуда такая уверенность?
— В случае необходимости они хранят органические материалы в глицерине.
— У нас нет доказательств, что посылка пришла из Ист-Энда. И в Уэст-Энде многие учреждения…
— На почтовом штемпеле, если внимательнее приглядеться с помощью лупы, едва заметная надпись «Лондон Е». Письмо послано из Уайтчепела.
— Любой морг способен прислать подобное.
— В Уайтчепеле нет моргов! — раздраженно сказал Холмс. Терпение уже изменяло ему. — Там только сарай для трупов.
На лице мистера Ласка отразилась крайняя степень изумления.
— Но какой уровень преступности в Уайтчепеле! Примите также во внимание болезни… Только половина детей становятся взрослыми, мистер Холмс. Ни один район не нуждается в морге так сильно!
— И тем не менее…
— Боже милосердный, если бы мир знал беды этого района!
Мистер Ласк видимым усилием воли взял себя в руки и с грустью посмотрел на нас.
— Уотсон, нас ждет работа, — объявил детектив. — Мистер Ласк, вас не затруднит сообщить о случившемся в Скотланд-Ярд?
— Конечно, мистер Холмс. И передайте привет мисс Монк! — воскликнул он, когда мы уже собрались уходить. — Ее, наверное, замучили мои отпрыски, но, надеюсь, они не причинили ей вреда.
Холмс был уже на полпути к выходу, когда я нагнал его. Широким шагом он словно компенсировал еще не до конца преодоленную после болезни слабость. Я слишком хорошо знал своего друга, чтобы надеяться услышать сейчас от него хотя бы одно слово. Но, к моему удивлению, этот исхудавший за время болезни человек произнес целую речь:
— Я не позволю забавляться с собой подобным образом! Каких только низостей он и без того не совершил! И все же отправка консервированного человеческого органа лондонской королевской почтой превосходит всякое воображение. Словно мерзавец задался целью вогнать последний гвоздь в гроб нашего расследования!
— Друг мой, что вы имеете в виду?
— У нас уже собрано множество улик, одно за другим приходят послания, словно пропитанные кровью, а этот негодяй раскрыл свое лицо не больше, чем когда вогнал нож мне в плечо! — с отвращением говорил Холмс. — Мы знаем лишь, что это препараторский нож, шестидюймовый, с обоюдоострым лезвием.
— Холмс, — возразил я, обеспокоенный этим взрывом эмоций, — вы сделали все, что только можно ожидать…
— …от Грегсона, Лестрейда — да любого из этих нелепых простаков, избравших своим поприщем службу в полиции из-за того, что они слишком слабы для тяжелого физического труда и недостаточно богаты, чтобы купить себе патент на офицерское звание!
Я был настолько ошеломлен его горячностью, что сумел сказать лишь:
— Но все-таки мы продвинулись в своем расследовании.
— Мы словно увязли в зыбучем песке! У нас нет ничего — ни отпечатков обуви, ни ярких черт характера. Мы с уверенностью можем сказать лишь, что он любит красть вырезанные органы и наслаждается моими сигаретами!
24
Термин, придуманный Жаном-Ипполитом Мишоном в 1871 году. В Англии графология долгое время не изучалась