Ее вело из стороны в сторону, и она, шатаясь, побрела сквозь серый туман, окутавший ее мир, в сторону ванной.
Щелчок!
Свет ударил ее в глаза двумя миллиардами тремястами тысячами вилок прямо в ее ебанный зрачок.
— Бля, сука нах, — из глаз Ани брызнули слезы, она начал беспорядочно шарить руками, пытаясь отыскать хоть что-то в этом мире. Эмалированная плитка ванной комнаты служила усилителем светового удара в голову девушки. Она сбила руками с полок кучу шампуней, и они с пластиковым звуком рассыпались по полу. — Ну, ебана.
Как-то еле-еле она все же умудрилась включить воду и продрать глаза, чтобы взглянуть, в каком же из шестидесяти восьми измерений ужаса она сегодня соизволила проснуться. Измерение называлось — мои волосы превратились в гнездо опоссума.
«Ладно, успокойся, Ань, успокойся. Ты дракон. Ты расправила крылья. Ты со всем справишься», тихонько прошептала про себя девушка, смотря в зеркало своими красными от недосыпа глазищами.
Ну что же, порой стоит прислушиваться к своему внутреннему голосу. Особенно если ты потомственная ведьма.
Почистить зубы.
Зубная паста с ароматом ромашки. Роскошь.
Щетка жесткая и распушенная — давно пора заменить.
На ее ногах — растянутые шерстяные носки. Пол в ванной холодный. Дрожь пробирает ее изнутри.
Шумит кран.
В воде плавают волосы.
Аня сплевывает. Опирается на раковину. Волосы попадают под струю воды и прилипают ко лбу.
Ей очень хреново. Очередная ночь без сна. С каждом годом они даются все тяжелее и тяжелее. Даже еще год назад ее голова отзывалась не таким затяжным звоном. Подумаешь, спала всего час. Настоящей ведьме и не такое по плечу.
Шумят трубы. Шумит мир.
Аня тяжело дышит, пытаясь собрать по осколкам свое мировосприятие.
Затем горячий душ.
Ванная быстро наполняется паром, зеркало запотевает. Ее кожа становится ярко-красной — Аня всегда любила выкручивать ручку горячей воды до упора. Она что-то шепчет самой себе — рассказывает о чем-то или молится. В этот момент — это не важно.
После того, как ее тело оказывается пронизано насквозь этим теплом, душ заканчивается.
Аня вылезла из чугунной ванны и начала вытираться.
Аня — это высокая, худющая как бамбуковая трость, девушка. Фигура у нее мальчишеская — узкие бедра и широкие плечи пловчихи. Ярко-темные соски, всклоченные черные волосы, в теле одни изломанные линии, торчащие кости и кожа белая и прозрачная, словно еще немного, и она разойдется по швам на ее позвоночнике. Ее рот — широкий и с тонкими губами. Глаза похожи на две изумрудные поймы. Лицо ее такое же острое, как ее тело, и ей очень не нравится, что, когда она улыбается, у нее появляются няшные ямочки. Она, блять, совсем не няшная.
Черное кофе, кипящее и бурлящее, прямиком из гейзерной кофеварки — она почти выплескивает его себе в лицо. Пьет и давится.
Серая пыль, окутывающая ее мир, начала понемногу исчезать. Сквозь нее проступили краски, звуки холодной весны, которая медленно, но верно, улицу за улицей, захватывала этот город. Далекое солнце ярко светило, заливая ее небольшую кухню ярким светом.
Уже недели три немытая плита, вся в подтеках и застывших пятнах пережженного масла.
Молотое кофе рассыпалось по столу и перемешалось с остатками сахара.
Грязные окна и забитая посудой мойка.
В холодильнике почти пусто — пакет молока, от которого уже начало странно пахнуть, и пара бананов.
Холодный пол.
Пятки Ани липнут к нему при ходьбе.
На кухне запах терпкого кофе, старого дома и чабреца, который когда-то она рассыпала по всем углам. Все перемешено —и все вместе.
Аня разодрала банан на куски и запихнула его в себя, давясь и чавкая.
Ее руки были словно связки сухих сучьев. Пальцы не гнулись, а вены вспучились, грозя лопнуть в любую секунду.
Утром сейчас так холодно.
— Ладно, Ань, это не завтрак, — сказала она себе, выбрасывая банановую кожуру в уже переполненную мусорку.
Хороший вариант — Макдак по соседству. Там можно и позавтракать, и залиться кофе, пока глаза не лопнут.
— Бля, — Аня присела на корточки и вцепилась зубами в свои пальцы. Сжала челюсти, пока не захрустели кости, и кровь не выступила на губах. Вы можете испугаться, но это не ее кровь. Это кровь демона. Она бурлит в ней. Она дочь Сатаны. Все-таки она ведьма, как-никак. — Черт бы вас всех побрал!