Основной фокус сочинения «монаха-отступника», этого, по меткому выражению С. Ю. Витте, «политического негодяя», — распутинская тема, и здесь разоблачительная заданность проступает сразу же. «Царева друга» Илиодор люто ненавидит, хотя ранее они около трех лет поддерживали дружеские отношения. Причины их разрыва лежали вне сферы нравственно-этической, как пытался уверить автор. «Воздействие на Царя» Григория Распутина оказалось более сильным, чем представлялось Илиодору, которому не удалось добиться подобного влияния. Негодяй даже уверял, что Царь якобы даже обещал возвести его в сан митрополита, но «обещание свое не сдержал».
Илиодор, оказавшись за границей совершенно без средств, решил заработать на дискредитации Царской Власти, прекрасно понимания, что такой дурно пахнущий товар всегда будет востребован и за границей, и в самой России. Предваряя издание, Сергей Труфанов устно и письменно неоднократно заявлял о наличии у него сенсационных документов, «изобличающих» в неблаговидных делах Распутина, но что особенно важно, «срывавших покровы» с отношений между ним и Царской Семьей. Он впервые публично озвучивал мерзкую ложь о том, что Распутин — отец Цесаревича Алексея.
Понимая, что деятельность бывшего монаха может нанести вред престижу Императорской Семьи, различные представители государственной власти несколько раз пыталась с ним договориться «полюбовно» и выкупить все возможные материалы. Инициатива сделки исходила не от Монарха, а от служащих Министерства внутренних дел, проявивших ревностное усердие. Шумная кампания в зарубежной прессе вокруг личности Илиодора Труфанова внушала тревогу. Сохранилось секретное донесение на имя директора Департамента полиции, посланное из центра русской заграничной тайной полиции в Париже, датированное 12 марта 1916 года.
«Американская агентура сообщает, что редактор нью-йоркской еврейской газеты „Дер Таг“ Бернштейн рассказывает о своей встрече в Христиании[39] и беседе с известным Илиодором, который сообщил ему некоторые подробности о внутреннем положении России, высказав уверенность и радость в конечной победе Германии, что освободит русский народ от его притеснителей. По словам Бернштейна, к Илиодору постоянно приезжают представители немецкого рейхстага и подолгу беседуют с ним по политическим и религиозным вопросам. Посетили Илиодора немецкие эсдеки (социалисты. — А. Б.) Газе и Шейдеман. Бернштейн уверен, что русские социалисты могли бы многое сделать через Илиодора и должны воспользоваться случаем послать к нему делегацию, о чем он намерен переговорить с представителями русских демократических социалистических организаций в Нью-Йорке».
Илиодора намеревались использовать в роли марионетки в большой политической игре по дискредитации власти в России. Сам «диссидент» был готов к этой роли, лишь бы ему платили. Речи опального монаха были приятны русоненавистникам всех мастей, особенно его радостное ожидание поражения России. Кроме левых радикалов, группировавшихся вокруг Владимира Ульянова-Ленина, оглашать подобное кощунственное желание никто больше не решался.
Иностранные враги русского правительства готовы были платить, но не за слова, а за дела. Таким же делом и могла стать публикация документов, компрометирующих Царя и Царицу. Подобную опасность прекрасно осознавали и в России.
Весной 1916 года в столицу Норвегии, город Христианию, по распоряжению министра внутренних дел Б. В. Штюрмера тайно выехали высокопоставленные чиновники этого ведомства и вступили в переговоры с Труфановым. Эмигранту обещали прощение и разрешение возвратиться в Россию в обмен на имевшиеся у него бумаги.
Он встретил эти известия с радостью, выразил готовность примириться с Распутиным и начать совместно работать с ним «на благо России». При этом он выдвинул лишь одно условие: выплатить ему несколько десятков тысяч рублей, сумму по тем временам огромную. Однако даже показать пресловутые документы бывший проповедник отказался, и соглашения достичь не удалось. Участвовавший в переговорах адъютант министра жандармский подполковник Р. Ю. Пиранг в своем отчете заметил, что Труфанов произвел на него «впечатление совершенно беспринципного человека, готового на что угодно».
39
Так тогда называлась столица Норвегии. —