Джеллико получил донесение о местонахождении противника около 20 ч. 40 мин. от легкого крейсера «Комус», а вскоре после этого также от «Фальмута» и от «Саутгемптона». На основании этих сведений, подтвержденных также донесениями, которые были посланы с «Лайона» в 20 ч. 40 мин. и получены на «Айрон Дюк» в 20 ч. 59 мин., Джеллико смог составить себе достаточно определенное представление об общем положении, чтобы принять решение относительно наших ночных действий. В это время становилось уже темно. Заход солнца был в 20 ч. 07 мин., и ночь была безлунная.
План ночных действий
Ночь уже приближалась, но проблема Ютландского боя еще далеко не была решена. Фактически это было еще только начало. После встречи главных сил оставалось всего три часа дневного света, и нужно было быть более чем гениальным, чтобы в такой срок и при существовавших тогда условиях видимости одержать решительную победу над противником, упорно уклонявшимся от боя.
Таким образом, те боевые действия, которые имели место до наступления темноты 31 мая должны рассматриваться только как предварительные стычки, по необходимости прерванные из-за позднего часа.
Стоявшая тогда перед Джеллико проблема заключалась в том, чтобы найти наиболее верный способ заставить противника принять бой по возможности раньше на следующее утро.
Поэтому ни одно мероприятие, ни одно действие, имевшее место в эту ночь, не могут считаться фактами второстепенной важности и должны подвергаться тщательному и подробному исследованию наравне с дневными боями 31 мая.
VII. Ночь
В 21 ч. 01 мин. линейный флот повернул на S и построился в ночной походный ордер. В 21 ч. 27 мин. флотилиям эсминцев был дан приказ занять позицию на расстоянии 5 миль позади главных сил. Курс линейного флота был сообщен сигналом Битти, и в 21 ч. 30 мин. линейные крейсеры, находившиеся в то время милях в 12 на правом крамболе «Айрон Дюк», также изменили свой курс на S. «Мальборо», в результате полученных им повреждений, не мог больше идти со скоростью 17 узлов вместе с флотом и начал от него постепенно отставать вместе со своей полудивизией.
Джеллико в своем донесении сообщает: «Я сразу оставил мысль о ночном бое между линейными кораблями, боясь тяжелых последствий, которые могли бы произойти, во-первых, вследствие большого количества минных кораблей, а во-вторых, вследствие невозможности отличить свои корабли от кораблей противника.
Кроме того, результат ночного боя в современных условиях зависит в значительной мере от чистого случая… Поэтому я решил держать курс на S, где я смог бы днем возобновить бой и занять более благоприятную позицию, чтобы перехватить противника при его решении вернуться в свою базу, идя на Гельголанд или на Эмс, а оттуда вдоль северогерманского побережья…»
Битти в своем донесении сообщает:
«…Я полагал, что противник находится на NW, а мы находимся между ним и его базой.
…Ввиду наступающей темноты, а также по некоторым другим причинам, как-то:
а) расстояния, на котором мы находились от главных сил;
б) повреждений на линейных крейсерах;
в) сосредоточения сил противника;
г) большого числа эскадренных миноносцев, сопровождавших противника, и, наконец,
д) уверенности, что благодаря занятой нами стратегической позиции мы установим днем, при более благоприятных условиях, местонахождение противника, – я не считал ни своевременным, ни желательным сближаться с главными силами противника в ночное время…»
Стратегия Джеллико
Мы видим, что как Джеллико, так и Битти были против ночного боя главных сил и что оба они считали свою позицию стратегически благоприятной для того, чтобы перехватить противника.
В своих расчетах им приходилось принимать во внимание существование трех путей: северного на Хорнс-риф, южного – вдоль Фрисландского побережья и среднего, подходящего к Гельголанду с W.
Битти расположил свои крейсеры далеко впереди, чтобы противник не мог обойти линейный флот с южного фланга, как это должно было бы случиться, если бы он избрал один из южных путей.
Находившиеся в арьергарде флотилии эсминцев представляли собой не только защиту главных сил в случае их атаки легкими силами с тыла, но являлись также угрозой для неприятельского линейного флота, если бы он попытался пройти за кормой нашего флота.
Сосредотачивая их таким образом сзади, Джеллико сводил к минимуму возможность «печальных недоразумений» между нашими собственными линейными кораблями. Кроме того, они занимали, таким образом, удобную позицию для присоединения к флоту при повороте днем на N.
Но все три пути не могли, конечно же, охраняться достаточно надежно. При данном распределении наших сил охрана двух южных путей была бы до некоторой степени, несомненно, обеспечена, но даже при том условии, что эсминцы находились позади, три подводные лодки вышли 30 мая из Гарвича вечером и уже 1 июня до рассвета находились на своей позиции около Хорнс-риф[13] и быстроходный минный заградитель «Эбидел» был предусмотрительно послан для постановки мин в этом проходе, все же оставалась еще возможность, что противник пройдет в тылу необнаруженным, и нашим главным силам не удастся вынудить его днем принять бой. Как бы ни была мала такая вероятность, но тем не менее она все же существовала.[14]
Вероятность поворота противника с наступлением темноты на N в направлении к Скагерраку, по-видимому, совершенно не была принята во внимание, причем сам Шеер также нигде не указывает на этот вариант. Выбор данного пути мог оказаться разумным только в том случае, если бы этот маневр остался незамеченным нашими кораблями до момента, когда преследование оказалось бы уже бесцельным.
Шеер проскальзывает домой
Главные силы противника, которые в 20 ч. 00 мин. изменили свой курс на S, в 20 ч. 30 мин. повернули на W. В это время их атаковала 4-я эскадра легких крейсеров, после чего в 20 ч. 50 мин. они снова повернули на юг, на свой первоначальный курс.
Этим курсом они шли до 21 ч. 40 мин. за исключением двух моментов, когда, заметив наши корабли, они отворачивали на несколько минут к W.
После 21 ч. 30 мин. главные силы германского флота шли в таком порядке: 1-я эскадра, затем флагманский корабль, 3-я эскадра, 2-я эскадра. В голове шел корабль «Вестфален». До этого момента головной шла 2-я эскадра.
Около 21 ч. 05 мин. легкими крейсерами «Роялист», «Кэролайн», а также «Кастор» и несколькими миноносцами 11-й флотилии были замечены корабли, принятые ими за линейные крейсеры противника. Однако возникли некоторые сомнения. Вице-адмирал, командовавший 2-й эскадрой линейных крейсеров, доносит:
«…Около 21 ч. 00 мин. я остановил торпедную атаку, которую приказал произвести „Кэролайн“, так как я был уверен в том, что корабли, находящиеся у нас на правом траверзе, были нашими линейными крейсерами.
13
Эти три подводные лодки, посланные к проходу Хорнс-риф, не могли, как затем оказалось, служить угрозой для Флота Открытого моря, на случай его возвращения этим путем. Им было приказано занять данную позицию еще до того, как стало известно, что будет предпринята эта операция. Полученная ими инструкция заключалась в том, чтобы лечь на дно и оставаться там до 2 июня. О происшедшей затем внезапной перемене в общем положении им ничего не было сообщено до их выхода из Гарвича 30 мая в 19 ч. 00 мин., хотя никаких оснований для этого, по-видимому, не имелось. Таким образом, они выполнили полученные ими первоначальные приказания и спокойно выжидали под водой назначенного им момента, упуская при этом благоприятный случай нанести серьезные повреждения отступающему противнику.
14
Возможность того, что противник пройдет в тылу флота, будет замечен, но никому об этом не будет сообщено, конечно, никому не могла прийти в голову.