В это же время было признано, что официальные советские историки, пытаясь обосновать тезис о военно-техническом превосходстве вермахта в момент нападения на СССР, фальсифицировали имеющиеся факты. Приводили, к примеру, число всех немецких танков и самолетов, имевшихся на Восточном фронте, а со стороны СССР только число новейших образцов. Это даже не фальсификация, а прямой подлог. В результате убеждение об абсолютном превосходстве войск вермахта прочно утвердилось не только в советской историографии, но и в обыденном сознании. Теперь даже бывший главный редактор готовившейся по решению Политбюро ЦК КПСС от 13 августа 1987 г. «Истории Великой Отечественной войны советского народа» В.А. Золотарев признал, что к началу войны «только по танкам и самолетам мы превосходили вооруженные силы Германии, Японии, Италии, Румынии и Финляндии, вместе взятые, почти в два раза»[371].
Тогда же официальная историография подтвердила, что переговоры с Англией и Францией в 1939 г. зашли в тупик не только по вине этих двух стран, но и по вине СССР: «Никем не доказано, что возможности переговоров СССР с Англией и Францией были исчерпаны, что без согласия польского правительства пропустить войска РККА через территорию Польши военная конвенция с этими государствами была исключена... хотя единственная возможность предотвращения войны заключалась в скорейшем заключении военного и политического союза с Англией и Францией»[372]. В то же время в российской литературе отмечалось, что «до сих пор отсутствует всеобъемлющая документальная картина, которая отразила бы с исчерпывающей достоверностью позицию советского руководства применительно к заключению пакта о взаимопомощи с Лондоном и Парижем, высветила бы глубинные, а не внешние причины срыва этих переговоров и переориентации Москвы на соглашение с Берлином»[373].
А в декабрьском номере журнала «Новый мир» за 1994 г. появилась публикация речи Сталина, с которой он выступил в день заседания Политбюро 19 августа 1939 г. Т.С. Бушуева, которая нашла текст этой речи в секретных трофейных фондах бывшего Особого архива СССР, оценила ее как «безусловно исторический документ, столь откровенно обнаживший агрессивность политики СССР». По ее мнению, именно эта речь «легла в основу позиции советской стороны при подписании ею секретных протоколов с фашистской Германией о разделе Европы»[374].
Запись речи Сталина на заседании Политбюро ЦК 19 августа 1939 г. публиковалась ранее на Западе. Почти сразу с изложением этой речи выступило французское агентство Гавас, чью публикацию Сталин назвал «враньем» в интервью газете «Правда» от 30 ноября 1939 г. Знали о речи Сталина и некоторые западные историки. Западногерманский историк Е. Еккель даже опубликовал найденную им запись речи Сталина в одном из журналов ФРГ в 1958 г.[375]. Реакцию советских военных историков на эту публикацию можно найти во втором томе «Истории Второй мировой войны»:
«Фальсификация очень грубая. Достаточно сказать, что Сталину приписаны такие обороты речи и обращения, которые он никогда не употреблял. Кроме того, в этот субботний день, 19 августа 1939 г., заседания Политбюро вообще не было»[376]. Фальсификацией считает эту речь и такой просталински настроенный западный историк, как И. Фляйшхауэр[377].
В 1995 г. в России было торжественно отмечено 50-летие Победы над фашистской Германией и окончания Второй мировой войны. Этот юбилейный год стал годом огромного количества публикаций по теме, продемонстрировавших не только тот уровень свободы, которого достигли российские историки, но и то, с каким трудом правда о кануне войны пробивается наружу[378].
Советская история переполнена тайными преступлениями власти, но из всех ее тайн особо мрачной и хранимой была подготовка военного наступления на Европу в 1941 г. Эту правду приняла пока небольшая часть российских историков.
В качестве примера столкновения прямо противоположных точек зрения может служить опубликованная незапланированная дискуссия «Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера?» (М.: АИРО — XX, 1995). Наряду со статьями А.В. Афанасьева, С. Григорьева, М.Г. Николаева, С.П. Исайкина, А.Н. и Л.А. Мерцаловых в сборнике представлен альтернативный взгляд на события кануна войны — Б.Н. Петрова, В.Н. Киселева, В.Д. Данилова, М.И. Мельтюхова, В.А. Невежина. Вместе с тем поставленные перед целым рядом очевидных фактов сторонники просталинской концепции были вынуждены, по крайней мере, признать, что «проблема взаимосвязи военной доктрины с технической политикой в СССР всегда была белым пятном для общества...», что «по сравнению с Западом у нас выпущено ничтожно малое число книг, посвященных этой теме»[379].
373
Сафронов В.П. Рец. на кн.: Документы внешней политики. 1939 год. М., 1992. Т. 22. В 2 кн. // Отечественная история. 1995. №3. С.208.
374
Бушуева Т.С. «... Проклиная – попробуйте понять». Рец. на кн. В. Суворова «Ледокол» и «День-М» // Новый мир. 1994. №12. С.232–233.
375
Jacket Е. Uber die angebliche Rede Stalins vom 19 August 1939 // Viertel Jahreschefte fiirZeitgeschichte. Stuttgart. 1958. N 4 (Oktober). S.
377
Фляйшхауэр И. Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938-1939. Пер. с нем. М., 1991. С.354.
378
Бобылев П.Н. К какой войне готовился Генеральный штаб РККА в 1941 году? // Отечественная история. 1995. №5; Война 1939–1945: два подхода. М.: РГГУ, 1995. Ч. 1. Под общей ред. Ю.Н. Афанасьева; Вторая мировая война. Актуальные проблемы. М., 1995;
Гареев М.А. О военной науке и военном искусстве в Великой Отечественной войне // Новая и новейшая история. 1995. №2;
Горьков Ю.А. Кремль. Ставка. Генштаб. Тверь, 1995;
Данилов В.Д. Сталинская стратегия начала войны // Отечественная история. 1995.№
3;Иванов А. Готовился ли СССР к превентивной войне? // Актуальные проблемы новой и новейшей истории. Ульяновск, 1995;
Куманев Г., Шкляр Э. До и после пакта. Советско-германские отношения в преддверии войны // Свободная мысль. 1995. №2;
Мелътюхов М.И. Идеологические документы мая–июня 1941 года о событиях второй мировой войны // Отечественная история. 1995. №2;
Он же. Правители без подданных. Как пытались экспортировать революцию // Родина. 1995. №12;
Он же. Советская отечественная историография предыстории Великой Отечественной войны (1985–1995 гг.). Дисс. канд. ист. наук. М., 1995;
Невежин В.А. Собирался ли Сталин наступать в 1941 г. (Заметки на полях «Ледокола» Суворова) // Кентавр. 1995. №1;
Он же. Речь Сталина 5 мая 1941 г. и апология наступательной войны // Отечественная история. 1995. №2;
Печенкин А.А. Была ли возможность наступать? // Отечественная история. 1995. №3; Противостояние: Очерки военно-политической конфронтации первой половины XX века / Под ред. В.А. Золотарева. М., 1995;
Случ С.З. Германо-советские отношения в 1918– 1941 гг. // Славяноведение. 1995. №6;
Шевяков А.Л. Советско-германские экономические связи в предвоенные годы // СоциС.1995. №5;
Ширина К. К. Идея мировой революции в стратегии Коминтерна // Новая и новейшая история. 1995. №5, и др.
379
Готовил ли Сталин наступательную войну против Гитлера? Незапланированная дискуссия. Сборник материалов. М., 1995. С.21, 22.