Продолжая действовать в рамках концепции «коллективной безопасности», советское руководство попыталось добиться заключения союза с Англией и Францией. Однако неудачные англо-франко-советские переговоры, показавшие, что Лондон и Париж не готовы к равноправному партнерству с Москвой, и угроза англо-германского соглашения заставили Советский Союз более внимательно отнестись к германским предложениям о нормализации двусторонних отношений. Подписанный 23 августа 1939 г. советско-германский договор о ненападении стал значительным успехом советской дипломатии. СССР удалось остаться вне европейской войны, получив при этом значительную свободу рук в Восточной Европе и более широкое пространство для маневра между воюющими группировками в собственных интересах. Благодаря соглашению с Германией СССР впервые за всю свою историю получил признание своих интересов в Восточной Европе со стороны одной из великих европейских держав. В 1939 г. Европа оказалась расколотой на три военно-политических лагеря: англо-французский, германо-итальянский и советский, каждый из которых стремился к достижению собственных целей, что не могло не привести к войне.
Вместе с тем следует помнить, что никаких реальных территориальных изменений или оккупации «сфер интересов» советско-германский договор не предусматривал[5]. К сожалению, теперь, зная дальнейшие события, некоторые исследователи склонны полагать, что Гитлер и Сталин уже тогда, в ночь на 24 августа, заранее знали, что именно произойдет в ближайшие 38 дней. Естественно, что в действительности этого не было. Вообще ситуация конца августа 1939 г. была столь запутанной, что политики и дипломаты всех стран, в том числе и Советского Союза, старались подписывать максимально расплывчатые соглашения, которые в зависимости от обстановки можно было бы трактовать как угодно. Более того, 24 августа никто не знал, возникнет ли вообще германо-польская война или будет достигнут какой-то компромисс, как это было в 1938 г. В этой ситуации употребленный в секретном дополнительном протоколе к договору о ненападении термин «территориально-политическое переустройство» Восточной Европы мог трактоваться и как вариант нового Мюнхена, то есть позволил бы Москве заявить о своих интересах на возможной международной конференции. А понятие «сфера интересов» вообще можно было трактовать как угодно[6]. В любом случае советско-германский пакт был соглашением, рассчитанным на любую ситуацию.
Конечно, Москва была заинтересована в отстаивании своих интересов, в том числе и за счет интересов других, но это, вообще-то, является аксиомой внешнеполитической стратегии любого государства. Почему же лишь Советскому Союзу подобные действия ставят в вину?
Важной проблемой историографии событий 1939 г. является вопрос о связи советско-германского пакта с началом Второй мировой войны. В этом вопросе мнения исследователей разделились. Многие авторы вслед за западной историографией, которая основывается на позиции английского руководства, сформулированной 30 августа 1939 г., что «судьба войны и мира находится сейчас в руках СССР» и его вмешательство может предотвратить войну[7], полагают, что пакт способствовал началу Второй мировой войны[8]. По мнению других, пакт не оказал никакого влияния на начало германо-польской войны (и Второй мировой тоже), поскольку оно было запланировано еще в апреле 1939 г.[9]. Р.А. Медведев полагает даже, что пакт заставил Англию и Францию объявить Германии войну[10], никак, впрочем, не аргументируя этот тезис. Чтобы дать аргументированный ответ на этот, вероятно, наиболее важный вопрос, следует обратиться к рассмотрению событий, произошедших с 23 августа по 1 сентября в Европе.
6
Роберте Дж. Сферы влияния и советская внешняя политика в 1939– 1945 гг.: идеология, расчет и импровизация // Новая и новейшая история. 2001. №5. С.78.
8
Международная жизнь. 1991. №1. С.118– 123; Семиряга М.И. Тайны сталинской дипломатии. 1939–1941. М.,1992. С.59; Соколов Б.В. Цена победы. М.,1991. С.87; Наджафов Д.Г. Дипломатия США и советско-германские переговоры 1939 г. // Новая и новейшая история. 1992. №1. С.58; Случ С.З. О некоторых проблемах дипломатической борьбы в канун Второй мировой войны // Политический кризис 1939 г. и страны Центральной и Юго-Восточной Европы. М.,1989. С.101 –102; Григорьянц Т.Ю. Гитлеровские планы в отношении Польши и советско-германские переговоры летом 1939 г. // Политический кризис 1939 г. и страны Центральной и Юго-Восточной Европы. С.67; Заглавии Н.В. История успехов и неудач советской дипломатии. М.,1990. СПО–112; Война и политика, 1939– 1941. М.,1999. С.86.
9
Волкогонов Д.А. Триумф и трагедия: Политический портрет И.В. Сталина. В 2-х кн. М.,1989. Кн.1. 4.2. С.32; Медведев Р.А. Дипломатические и военные просчеты Сталина в 1939–1941 гг. // Новая и новейшая история. 1989. №4. С.145; Альтернативы 1939 г. М.,1989. С.41-80; 1939 год. Уроки истории. М.,1990. С.455–456; Смирнова Н.Д. Кризисный год, 1939... // Мировая экономика и международные отношения. 1989. №9. С.51–52; Мерцалов А.Н., Мерцалова Л.А. Сталинизм и война: Из непрочитанных страниц истории (1930-1990-е). М..1994. С.202-203; Фалин В.М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. М.,2000. С.121-129.