Третий пункт: «3. Касательно юго-востока Европы, с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях». В соответствующем месте текста сообщения агентства Гавас говорится: «Она не будет препятствовать возвращению России Бессарабии». Кроме очевидного, здесь следует добавить, что СССР выдвинул ультимативное требование Румынии относительно Бессарабии в феврале 1940 г., т.е. через два с лишним месяца после распространения сообщения агентства Гавас[261].
Зная об этом, Случ утверждает: «При этом «речь» не содержала никакой новой информации (за исключением явно абсурдных положений), которая не была бы известна в ноябре 1939 г. любому наблюдателю»[262].
Последний пункт секретного дополнительного протокола гласил: «4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете». После этого Случ удивляется, что ответ Сталина на сообщение агентства Гавас «несет на себе отпечаток большого раздражения его автора»[263].
Итак, 28 ноября 1939 г. во Франции, находившейся в состоянии войны с Германией, в широкой печати было опубликовано достоверное изложение секретного дополнительного протокола к договору о ненападении, заключенному между СССР и Германией 23 августа 1939 г. Этот протокол был впервые опубликован в США в 1948 г.[264]. Ответная реакция Сталина последовала незамедлительно — брошюра «Фальсификаторы истории» появилась тогда же, в 1948 году.
III. Как и Йеккель, Случ искусственно выделяет роль журналиста А. Рюффена в этой истории. «Трудно сказать, — пишет он, — был ли Рюффен автором или соавтором приписываемого Сталину текста, но определенно он мог знать немало о его происхождении... Именно Рюффен оказался причастен к публикации «речи Сталина и ее вариантов»[265]. Причиной этого, по мнению и Йеккеля, и Случа, является тот факт, что Рюффен придерживался ярко выраженных антикоммунистических взглядов.
Однако Рюффен был только одним из тех, кто оказался причастным к публикации сообщений о речи Сталина. Почти сразу после объявления о заключении советско-германского договора из Кремля стала просачиваться информация о радикальных изменениях в политике Советского Союза. 26 августа 1939 г. в лондонской «The Times» появилось, со ссылкой на секретную информацию Наркомата иностранных дел СССР, сообщение о секретном плане Сталина по использованию пакта и последовавших за ним инструкциях зарубежным коммунистическим партиям.
28 августа высокопоставленный сотрудник Министерства иностранных дел Германии Э. Верманн (Ernst Woermann) направил в гестапо доклад, позже переданный в другие вышестоящие учреждения Рейха, со ссылкой на неназванный конфиденциальный источник, который утверждал, что 1) Советский Союз отказался от своей прежней внешней политики; 2) уклонился от договора с Великобританией и Францией, чтобы не поддерживать капитализм; 3) планировал оставаться вне войны, чтобы вступить в нее, когда другие страны ослабнут настолько, что это могло бы способствовать там социальной революции; 4) что пакт — это дипломатическая и идеологическая победа над странами Оси и их «отвлекающими приемами» и 5) что дополнительной причиной заключения пакта был отказ Польши, Румынии и Прибалтийских стран от военной помощи Советского Союза[266]. Источники информации у «The Times» и у Верманна, по всей вероятности, были разные.
Спустя несколько дней после нападения Германии на Польшу, предпринятого 1 сентября 1939 г., две копии инструкций, адресованных Наркоматом иностранных дел балканским партиям, оказались в распоряжении правительства Румынии. Таким образом, менее чем через три недели после подписания пакта и секретного протокола о разделе Восточной Европы румынский премьер А. Калинеску (Armand Calinescu) передал эти документы посланнику Германии В. Фабрициусу (Wilhelm Fabricius). Он, в свою очередь, 10 сентября направил их в ведомство Риббентропа и в посольство Германии в Москве[267]. Одновременно А. Калинеску ознакомил с инструкциями и британского посланника сэра Р. Хора (Reginald Hoare)[268]. 8 сентября 1939 г. шведская вечерняя газета «Svenska Pressen», издававшаяся в Хельсинки, опубликовала сообщение из Москвы, в котором говорилось, что «22 августа, за день до подписания договора о ненападении, в присутствии Сталина, Молотова, Ворошилова, Жданова, Кагановича, Андреева, Шверника, Микояна, Берии, Калинина и др. был составлен циркуляр для коммунистических лидеров не только в СССР, но и за рубежом»[269].
261
В качестве первого советского требования, выдвинутого Румынии по поводу Бессарабии, обычно рассматривается заявление Молотова 29 марта 1939 г. на сессии Верховного Совета СССР. Одновременно приводится следующий факт: «В ответ на постоянные запросы румынского руководства относительно возможности советской агрессии Германия, добивавшаяся стабилизации цен на нефть, 8 февраля 1940 г. ответила, что положение Румынии ее не беспокоит, поскольку она не предвидит никакой русской агрессии». – Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. М., 2000. С.216. Таким образом, есть основания полагать, что вопрос о Бессарабии ставился в ультимативной форме уже в это время.
264
Nazi-Soviet relations. 1939–1941. Documents from the Archives of the German Foreign Office. Washington, D.C., 1948. P. 64–65.
265
Случ С.З. Указ.соч. С.116–117. Ruffin H. Deux documents. – Journal de Geneve, 12.VII. 1941; он же. Le Plan de Staline (Novembre 1939). – La Revue Universale, 1944, August. P. 105–110 ; La Pradelle A. de. Le Marxisme Tentaculaire. La Formation, la Tactique et 1'Action de la Diplomatic Sovietique 1920-1940. Issoudun, 1942. P. 124-128.
269
Циркуляр имел форму диалога: Изменились ли конечные цели Коминтерна?
Нет, Конечная цель Коминтерна та же самая: мировая революция.
Возможна ли мировая революция в настоящий момент?
Нет, все попытки активизации мировой революции провалились.
Не может ли начало мировой революции быть ускорено усилением агитации?
Нет.,. (Здесь следовало перечисление причин, почему она невозможна в разных странах, но в газете они опущены.) Как могла бы быть ускорена мировая революция?
Затяжная война... (Следовало детальное объяснение и цитаты из Маркса, Энгельса и Ленина, но в газете все опушено.) Ускорит ли начало войны русско-германский пакт?
Да, потому что нейтралитет России позволит Германии реализовать ее планы.
Что случится, если СССР не согласится ни на какой пакт? С Германией или с Англией и Францией?
Пока СССР не объявляет о своей позиции, мирное разрешение противоречия возможно.
Что должен сделать СССР, чтобы ускорить мировую революцию?
Поддержать Германию, чтобы Германия могла начать войну, и постараться повлиять, чтобы война стала затяжной (цит. по: Nordling С.О. Defence or Imperialism. An Aspect of Stalin's Military and Foreign Policy. Uppsala, 1984. P. 100.) Циркуляр был подготовлен, чтобы предотвратить недовольство среди коммунистических лидеров и объяснить им, почему был разработан пакт с Германией.