— А вот и она, явилась наконец! — возвестила миссис Рейнман и широким жестом указала на Розу. Руку она не опустила, но уронила. — Лучше поздно, чем никогда!
Роза, чувствуя себя неловко от того, что хозяйка чересчур усердно пеняет ей за опоздание, виновато помахала в ответ:
— Привет всем.
Миссис Рейнман представила Розу двум своим дочерям, двенадцатилетней Ребекке и шестилетней Эстер, беременной племяннице Лее, приехавшей из Далласа, и другу семьи по имени Карен. Мужчины еще не вернулись из синагоги. Завершив церемонию знакомства, хозяйка отправилась на кухню, попросив Карен показать Розе, где та будет спать.
— У нас одна комната на двоих, — сообщила Карен, направляясь к лестнице, и спросила с вызовом: — Надеюсь, ты не против?
— Нет, конечно, нет. — Когда они топали вверх по ступенькам, под шелестящими складками длинной юбки Карен Роза углядела ажурные белые гольфы.
В гостевой спальне на третьем этаже стояли две невероятно узкие кровати, на одну из которых Карен уже выложила свою ночную рубашку и парочку книг явно религиозного содержания.
— Это мои вещи, — строго заметила она.
— Ясно, — откликнулась Роза.
Карен не спускала с нее глаз — бесцветных, с воспаленными веками.
— Мне известно, что ты незнакома с еврейскими обычаями. Если возникнут вопросы, что делать или как себя вести, спрашивай, не стесняйся, я всегда отвечу.
— Спасибо.
Карен провела Розу в ванную и предупредила о таймере, который автоматически выключит свет в комнате в 11 часов вечера.
— Ты ведь в курсе, что во время шабата нельзя ни включать, ни выключать свет? — спросила она.
Роза кивнула. Ей было любопытно, а как люди выходят из положения, если им хочется погасить свет до одиннадцати часов. Но, не желая подыгрывать Карен, самовольно взявшей на себя роль религиозного наставника, Роза промолчала.
Когда они вернулись в гостиную, Лея налила Розе стакан лимонада и усадила рядом с собой на диване.
— Изумительная комната, правда? У моей тети отменный вкус. — Лея пощупала темно-синие занавески с рюшами. — Чудесные шторы, не находите?
Роза ответила уклончивым «м-м-м».
— А чем вы занимаетесь в Далласе? — поинтересовалась она.
Вопрос, кажется, поставил Лею в тупик.
— Ну, я недавно вышла замуж. — Она опустила глаза на свой живот. — И в октябре рожу ребенка, барух Хашем.[24]
— Да-да, — подхватила Роза, — мои поздравления. Мальчика или девочку?
Лея с укоризной покачала головой:
— Мы не хотим знать наперед пол ребенка. Мы будем рады всему, что пошлет нам Хашем.
Роза не совсем поняла, о чем, собственно, идет речь, — то ли о нежелании Леи и ее мужа «знать наперед», то ли о правиле, действующем среди ортодоксов. В любом случае тема беременности не была ее коньком. Роза переключила внимание на сестер Рейнман; девочки сидели на полу, скрестив ноги и перебирая стопку каких-то листков, отпечатанных на компьютере.
— В каком ты классе, Ребекка? — спросила Роза.
— В шестом.
— Я так и думала. Знаешь, а я работаю с девочками твоего возраста в детском центре.
На Ребекку эта информация не произвела впечатления. Застенчиво кивнув, она вернулась к бумагам.
— Что вы читаете? — допытывалась Роза.
— Комментарии к парашат, — ответила Эстер, младшая сестра, симпатичная девчушка, недавно потерявшая два передних зуба. Новые зубы с краями, как у почтовой марки, только-только начали пробиваться из десны.
— Она имеет в виду комментарии к отрывку из Торы, — вмешалась Ребекка. — Мы каждую неделю читаем по отрывку из Торы. — Она пихнула локтем сестру: — Дурочка, гои не знают, что такое парашат.
— Я не гой, — возмутилась Роза.
Карен фыркнула. Роза поднялась со своего места:
— Не подскажете, где тут ванная?
Удобства для гостей Рейнманов, помеченные фарфоровой табличкой «Дамская комната», находились в противоположном углу прихожей. Надежно заперев дверь изнутри, Роза опустилась на сиденье унитаза и глубоко вдохнула. В туалете пахло сушеными травами. Она была жестоко разочарована. Дом ребе Рейнмана Роза воображала совсем иным: скромным, уютным жилищем, примерно как в «Скрипаче на крыше»,[25] с выводком шаловливых ребятишек, тарелками с кугелем и по крайней мере одной сварливой старушкой, рассказывающей забавные местечковые истории. Вместо этого Роза угодила в гарем провинциальных жеманниц, обсуждающих шторы и меблировку.
25
Бродвейский мюзикл, а также снятый по нему фильм, основу сюжета которого составляют рассказы Шолом-Алейхема.