Когда Холмен впервые заметил противоречия в том, как полиция объясняет смерть Ричи, он решил, что копы просто некомпетентны. Теперь он чувствовал, что имеет дело с заговором. Если Ричи и его друзья старались найти пропавшие шестнадцать миллионов, Холмен не сомневался, что они не единственные, кому хотелось добыть эти деньги. А если исчезновение денег оставалось тайной, то знать о них могли только полицейские.
Холмен попытался представить себе шестнадцать миллионов наличными и не смог. Самая крупная сумма, которую ему доводилось держать в руках, составляла сорок две сотни баксов. Он задумался, сумел бы он поднять такую тяжесть? Сумел бы положить ее в машину? Ради таких денег человек способен на все. Он попробовал вообразить, что такой человек — Ричи, но от этой мысли у него заныло в груди, и он поспешил отогнать ее.
Холмен мысленно вернулся к Кэтрин Поллард и их разговору под мостом. Она нравилась Холмену, и ему было не по себе, что он втянул ее в эту историю. Он подумал, что мог бы узнать ее получше, но в реальности не рассчитывал на это.
Теперь у него есть пистолет. Он надеялся, что ему не придется пускать его в дело, но он был готов, даже если потом пришлось бы вернуться в тюрьму. Он воспользуется им, как только найдет убийцу сына.
29
На следующее утро Поллард позвонила Холмену напомнить, что они собирались навестить Лейлу Марченко. Миссис Марченко жила на Линкольнских высотах, неподалеку от Чайна-тауна, так что Поллард предложила встретиться на Юнион-стейшн, чтобы дальше отправиться вместе.
— Давайте договоримся, Холмен, — предупредила Поллард, — эта женщина терпеть не может полицию, поэтому я сказала, что мы репортеры.
— Я ничего не знаю о репортерах.
— А что тут знать? Главное, она не выносит копов, и это залог нашего успеха. Я сказала, что мы пишем статью о том, как копы издевались над ней, пока шло следствие по делу ее сына. Поэтому она согласилась с нами встретиться.
— Ладно, хорошо.
— Почему я не сделала это одна? Не пришлось бы вам тащиться за мной.
— Нет-нет… я тоже пойду.
Холмену было неловко, что Поллард работает бесплатно; он не хотел взваливать всю работу на нее одну.
Он быстро принял душ, подождал, пока Перри начнет поливать тротуар, и вернулся в кладовку. Всю ночь он ворочался с боку на бок, сожалея о том, что приобрел пистолет. Теперь Питчесс знал, что у него есть ствол, и, если Питчесса сцапают, он не колеблясь сдаст Холмена. Холмен не сомневался, что Питчесса поймают, потому что такие, как он, всегда заканчивают в тюрьме. Это вопрос времени.
Холмен хотел проверить свой тайник при дневном освещении. И клапан, и трубы заросли толстым слоем пыли и паутиной, так что вряд ли Перри или кто-нибудь еще захочет лезть сюда. Холмена это устраивало. Если Питчесс сдаст его, он будет все отрицать, и копам придется искать пистолет. Холмен заставил отверстие метлами и швабрами и поехал на встречу с Поллард.
Холмен всегда любил Юнион-стейшн, хотя она располагалась всего в квартале от тюрьмы. Ему нравился испанский стиль: штукатурка, черепица, арки. Здесь ощущались городские корни, уходившие в историю Дикого Запада. Ребенком Холмен обожал смотреть по телевизору вестерны — единственное, на его памяти, чем он занимался вместе с отцом. Несколько раз старик приводил его на Ольвера-стрит, где расхаживали мексиканцы, одетые как настоящие вакеро. Они с отцом покупали чурро[7] и наблюдали за поездами на Юнион-стейшн. Все выглядело удивительно гармонично — Ольвера-стрит, вакеро и Юнион-стейшн, похожая на старинную испанскую миссию — в том месте, где когда-то зарождался Лос-Анджелес. Мать приходила с ним сюда всего один раз. Они пошли на перрон с невероятно высоким потолком и сели на одну из длинных деревянных скамеек. Она купила ему бутылку кока-колы и карамель. Холмену было тогда лет пять-шесть. Мать сказала, чтобы он подождал, пока она сходит в уборную. Через пять часов за ним приехал отец, которого разыскали служащие станции, потому что мать так и не вернулась. Через два года она умерла, и тогда старик признался, что мать хотела бросить его. Она села на поезд, но доехала только до Окснарда — на большее у нее не хватило духу. Он точно запомнил слова отца — «не хватило духу». И все-таки Холмену по-прежнему нравилась Юнион-стейшн. Она напоминала ему о Диком Западе, на который они с отцом всегда любовались по телевизору.
Холмен припарковался на стоянке возле перрона и пошел к главному входу. Через несколько минут его подобрала Поллард, и они поехали на Линкольнские высоты. До них было всего несколько минут.