— А кто же будет возделывать долины, которые принадлежат компании? — спросил Пётр Кичеров.
— Эту работу придётся пока отложить. Вам надо сосредоточить усилия на защите собственности компании здесь, в Гонолулу. Если мы проиграем здесь, долины нам уже не понадобятся. Я жду, что сегодня Джон Янг и Ричард Эббетс принесут мне свои извинения за оскорбления, нанесённые всем русским. Если этого не произойдёт, значит, нам объявлена война со всеми вытекающими отсюда последствиями.
К вечеру на факторию действительно явилась делегация — Джон Эббетс, Натан Уиншип и Джон Янг. Янг был настолько пьян, что, если бы Эббетс и Уиншип не поддержали его, он бы растянулся во дворе. Выпучив глаза, заплетающимся голосом Джон Янг заявил, что, насколько он помнит, вчера они повздорили.
— Но я никому, — Янг погрозил доктору Шефферу пальцем, — слышите, никому, в мундире ты или без, не позволю оскорблять меня. Я губернатор острова Оаху, и всем вам будет лучше, если вы будете жить со мной в мире.
— Так будет лучше, доктор Папаа, — ухмыльнувшись, поддакнул Джон Эббетс.
— Если я правильно вас понял, — сдерживая накипавшее негодование, сказал доктор Шеффер, — вы пришли, чтобы принести извинения за вчерашний скандал?
— Это ты, Папаа, должен принести нам извинения, — грубо ответил Джон Янг.
Что ж, война так война, решил доктор Шеффер. Es ist gerade Zeit zum Teufelzusagen[2]. Своим резким, скрипучим голосом он сказал:
— Потрудитесь выйти вон, все трое. И если вы ещё раз самовольно переступите порог русской территории, пеняйте на себя.
Янг и Эббетс с нарочитым спокойствием переглянулись, лениво повернув головы друг к другу. Похоже, столь категоричный ответ пришёлся им даже по вкусу. Не проронивший ни слова Натан Уиншип смотрел на доктора Шеффера, не скрывая весёлого любопытства.
— Ты ещё не раз пожалеешь об этом, — пьяно улыбнувшись, процедил Джон Янг, — но будет поздно. Джон Янг обиды не прощает.
На том их неудачный спектакль и окончился. Так думал доктор Шеффер.
В оставшиеся до отплытия на Кауаи дни он, объявив всем, кому считал нужным, что примирения не получилось и надо удвоить бдительность, наметил вместе с Кичеровым место для постройки форта и даже начертил примерный план. Навестил своего соседа Оливера Холмса и рассказал о вызывающем поведении Джона Янга, Эббетса и их некоторых, как он при этом выразился, подпевал.
— Вообразите, Оливер, — возмущённо говорил доктор Шеффер, — сегодня к нам попробовал ввалиться этот верзила Александр Адамс. Он тоже был пьян, как в тот раз и Янг. Когда я приказал дать ему от ворот поворот, он начал грязно оскорблять меня и угрожал, что вскоре прибудет на Кауаи, сорвёт русский флаг и будет топтать его ногами.
— Да-а, — настороженно выдавил Холмс, — это уже переходит всякие рамки.
— Что вы посоветуете мне? Как можно обуздать этих пьяных негодяев?
— Янг имеет здесь слишком большую власть. Его все боятся. Вы вели себя мужественно, но, поверьте моему опыту, доктор, в столкновении с Янгом никто не захочет быть на вашей стороне. Я вам сочувствую, но помочь ничем не могу.
— Я не прошу помощи. Я пришёл за советом.
— Постарайтесь поскорее уйти отсюда на Кауаи. Может, в ваше отсутствие всё уладится само собой.
И ещё одно хотел узнать у него доктор Шеффер — где разыскать испанца Марина, который, как упоминал ранее Холмс, успешно выращивает на Оаху различные сельскохозяйственные культуры. И в этой просьбе Холмс ему не отказал.
Последним, с кем доктор Шеффер беседовал перед отплытием на Кауаи, был Тимофей Тараканов.
— Я поручаю вам командование всеми русскими и алеутами, находящимися на «Ильмене», за исключением, разумеется, матросов корабля, — строго сказал доктор Шеффер, чем немало озадачил Тараканова: он и так исполнял функции командира охотников. — Сам я пойду на «Лидии» в долину Ханалеи, и вы прибудете в Ваимеа без меня. Поторопитесь сразу же нанести визит вежливости королю Каумуалии, передать привет от меня. Скажите, что пожелание его выполнено: я купил для него шхуну «Лидия». Насколько вы доверяете капитану Водсворту? — неожиданно спросил доктор Шеффер.
— Вполне ему доверяю, — чистосердечно признался Тараканов.
— А я не очень, — резко сказал доктор Шеффер. — Как-никак он американец. После случившейся здесь ссоры он может переметнуться на сторону наших врагов. А что представляет из себя ваш лоцман Мэдсон? Я слышал, американцы оскорбляли его в День независимости за то, что он служит русским.