— Не смотри, — а сама не могла отвести взгляд.
Бойня. Этот сын гулящей собаки! Простите мои манеры. Он же настоящий убийца! Вихрь стали и смерти, кружившийся по поляне, не давал бандитам ни шанса. Кровь лилась на темную землю, рубиновыми росчерками ложилась на стволы деревьев, словно безумный художник всего одной краской рисовал нереальную картину — пугающую, но талантливую. А я еще переживала за изгоя! Он и сотню положит — не заметит.
— Прекрати, — я прижала девчонку к себе, игнорируя ее слабого трепыхание. — Пожалуйста, остановись!
Разбойники не успели понять, что произошло. Вдохновленные перевесом, они напали, слишком поздно осознав, им не справиться с воином севера. Меченому доставало одного удара. Дракон без жалости и колебаний собирал кровавую жатву… Да, передо мной были преступники. Возможно, они заслуживали смерти. Любой бы суд приговорил их. Но побоище… Так не должно быть! Это слишком страшно… Я зажмурилась, не в силах дальше смотреть.
— Тетя Лана, — услышав неуверенный голос, я открыла глаза. Динька робко заглянула мне в лицо. — Тетя Лана, у вас кровь?
Коснулась ладонью затылка, на пальцах остались темные пятна.
— Не волнуйся, это не моя.
Я поняла, что больше не слышу ни звона стали об сталь, ни криков раненых и умирающих. Над лесом воцарилась неестественная тишина. Меченый статуей застыл в центре поляны, единственный живой среди покойников. Он даже не ранен. На лице бесконечно усталое выражение, глаза полуприкрыты, затянуты мутной дымкой, губы искривила горькая усмешка. Руки бессильно опустились, будто потемневшие от крови клинки вдруг стали неподъемным грузом. Медленно на щеках дракона проступили черные линии клейма, свиваясь и изменяясь, складываясь в окончательный узор. Я замерла, не смея разрушить хрустальное затишье этого нереального вечера, не зная, что будет дальше. Боясь предположить…
— Вот он, убивец! Демон западный! Сюда, все скорее сюда!
На поляне появились люди. Много людей. Разношерстная толпа, сливавшаяся в одно цветное пятно, ведомая знакомым мне бандитом — Грэгором. Но пришедшие с ним не были разбойниками, всего лишь жителями близлежащих деревень, ищущими похищенных детей. Я увидела паренька, обитающего по соседству с трактиром, Дану и Марфу, и даже уважаемого старосту, держащегося вблизи мрачного начальника шахт.
— Весь честной народ положил, грешник проклятый! — надрывался Грэгор, напоминая мне ярого проповедника Новой Религии[24]. — Что с купцами сделал, вы посмотрите!
На лицах людей читалось напряжение. Кое-кто сжимал вилы, другие вооружились топорами, третьи прихватили обычные дрыны. Селяне окружили изгоя, но пока выжидали, медлили, с опаской косясь на мечи в руках дракона. Он враг, убийца, предатель. У меня не оставалось сил сказать им правду. Да и желания тоже не было, наверно.
Они колебались, решаясь. Их много, он один. Если Рик станет сражаться… Пальцы меченого разжались, клинки глубоко вонзились в землю. И это послужило сигналом. Вся толпа бросилась на противника, словно стая шакалов на умирающего льва. Повалила на землю, избивая. Кулаками, ногами, самодельными дубинками. Я не знала, чего в их действиях больше — ужаса перед Западными завоевателями и чудовищами в облике людей, мести за обманутое доверие, ненависти. Дракон даже не пытался сопротивляться, инстинктивно свернувшись в комок, прикрыв голову руками. Динька всхлипнула, рванулась из моей хватки. Маленькая птичка, попавшая в сети. Маленькая птичка, не боявшаяся бури — обезумевшей толпы, убивающей живое воплощение своих страхов. Пара минут, и все закончится. Не будет больше бесконечных раздумий, постоянного ожидания удара в спину. Месяц желаемого покоя, после которого я пересеку Морозные горы, навсегда оставив эту богами забытую деревеньку. Да, лучше бы он умер. Но, Хаос, будь я проклята, если не попробую вмешаться!
Я поднялась, опираясь на соседнее дерево. Колени подгибались, силой воли я удержалась на ногах.
— Довольно, — выговорить удалось со второй попытки. Безрезультатно: озверевшую, опьяненную кровью толпу не остановить одним сказанным едва слышно словом.
Я сорвала с шеи медальон (и как бандиты на него не позарились?), провела дрожащим пальцем по тонким линиям узора, надеясь, что получится. У меня не осталось магии, но большинство выпускниц Южного Храма ей и не владеют. Медальон сам по себе артефакт, воспользоваться которым должен суметь и обычный человек. Протянула вещицу Диньке, хрипло выдавила.
24
Молодой, набирающий популярность культ Человека-Бога, теснящий исконное «языческое»(по словам служителей Новой Религии) поклонение тотемам.