Среди других сербских церковных композиторов следует упомянуть П. Крстича (1877—1957), чья Литургия была издана в 1896 году в Москве, И. Баича (1878—1915), И. Маринковича (1851—1931), М. Милоевича (1884—1946) и С. Христича (1885—1958), а также прославленного ученика Мокраняца К. Манойловича (1890—1949). Репертуар современных сербских церковных хоров состоит преимущественно из произведений этих композиторов. Существенное место в этом репертуаре занимают и сочинения русских авторов, в том числе Бортнянского, Архангельского и Чеснокова.
Болгарское церковное пение[285] имеет многовековую историю, восходящую к IX–X векам. Основные принципы православного церковного пения, включая осмогласие, пришли в Болгарию из Византии, однако остается невыясненной степень зависимости староболгарского мелодического материала от византийского. В период между XI и XIV веками в Болгарии употреблялись различные виды невменной нотации, при помощи которой записывались оригинальные болгарские песнопения.
В XIV веке патриарх Евфимий II осуществил церковную реформу, в результате которой была введена афонская версия Иерусалимского устава, а церковно–певческая традиция подверглась интенсивной эллинизации: греческие мелодии были адаптированы к славянским текстам, а оригинальные болгарские мелодии переработаны в духе поздневизантийского калофонического пения. Одновременно была усвоена и поздневизантийская невменная нотация, также адаптированная к славянским текстам.
В тот же период в Греции и Сербии стали появляться песнопения, надписанные словом (βουλyα᾿ ρα или βουλyαρικο᾿ ν, что свидетельствует об интенсивном церковно–певческом «обмене» между греческим Востоком и Балканами. Значительно позже, в конце XVI и в XVII веке, песнопения, обозначенные как «болгарский распев», пришли в Малороссию, откуда проникли в Московскую Русь. Вопрос о том, насколько болгарский распев в его русском варианте соответствует болгарскому церковному пению XVI–XVII веков, не получил однозначного ответа в музыковедении. Крупнейший болгарский музыковед и композитор Д. Христов (1875—1941) считал, что «болгарский распев» в том виде, в каком он появился в Западной Руси в XVII–XVIII столетиях, представлял собой истинно болгарское церковное пение[286]. Некоторые музыковеды считают болгарский распев связанным с певческой традицией эпохи Второго Болгарского царства, другие вообще отрицают его болгарское происхождение[287].
В период турецкого владычества болгарское церковное пение сохраняло свой исконный унисонный характер. В начале XIX века при участии константинопольских мелургов был создан круг церковного пения, интонационно близкого к греческому. Работа по упорядочению церковно–певческого обихода в первой половине XIX века происходила в Рильском монастыре, где был создан полный круг песнопений литургического года на церковно–славянском языке. Туда вошли как произведения греческих мастеров, переложенные на славянский язык, так и оригинальные сочинения болгарских распевщиков.
В конце XIX и начале XX века в Болгарии получает распространение музыка русских композиторов — Бортнянского, Турчанинова и многих других. Их произведения быстро входят в обиход церковных хоров и создают стиль пения, который начинает развиваться параллельно с традиционным для Болгарии одноголосием.
Русская церковная музыка XIX века оказала существенное влияние на литургическое творчество болгарских композиторов, включая А. Бадева (1860—1908), Е. Манолова (1860—1902), Д. Христова и П. Динева (1889—1980). Для их произведений характерно сочетание европейской музыкальной стилистики с использованием традиционных болгарских мелодий. Некоторые произведения этих композиторов получили известность за пределами Болгарии и вошли в певческий обиход Русской Церкви (в частности, «Достойно есть» и другие песнопения П. Динева).
286
Христов. Музикально-теоретично и публицистично наследство. Т.1. С. 293. Свой вывод Христов основывал на трех ирмологиях, происходящих из карпатского Манявского монастыря и содержащих песнопения под названием «болгарское пение стародавнее».