Вторая тенденция заключается в том, что восточноевропейские и прибалтийские страны стремились войти в Евросоюз как полноправные члены, т. е. они выказывали полную готовность перенять весь опыт построения судебной системы и законодательства на демократических началах. Россия не стремилась в ЕС, хотя некоторые европейские нормы нашли отражение в ее внутреннем законодательстве. Большинство норм, на которые ориентировались постсоциалистические законодатели, содержатся в ряде законодательных актов ЕС, касающихся судебной власти: Процедуре эффективного осуществления Основных принципов независимости судебных органов ООН (1985); Рекомендации Совета Европы N R (94) 12 о независимости, эффективности и роли судей (1994); Европейской хартии о статусе судей (1998); Бангалорских принципах поведения судей (2002); Копенгагенских критериях для получения членства в ЕС (1993).
Копенгагенские критерии включают подробное описание порядка создания судебных органов, чтобы судьи могли действовать в соответствии с основными правилами надлежащей процедуры. Наиболее комплексным показателем состояния судебной системы стран Центральной и Восточной Европы и СНГ является индекс судебной реформы (judicial reform index (JRI)), разработанный в рамках Правовой инициативы для Центральной и Восточной Европы Американской ассоциацией юристов (ABA/CEELI). Этот индекс на протяжении ряда лет, начиная с 1999 г., считался по 30 показателям, включая:
1) качество образования и представительство меньшинств;
2) судебные полномочия;
3) финансовые ресурсы;
4) структурные гарантии;
5) подотчетность и прозрачность;
6) эффективность.
Эти показатели объективно отражали недостатки системы и проводимых реформ[235].
На протяжении многих лет организованная Европейской комиссией программа Фаре (Phare Programme)[236] была главным механизмом по оказанию помощи странам — кандидатам на вступление в ЕС. После принятия "Повестки дня 2000" Европейская комиссия включила в круг ведения таких программ задачу укрепления институтов в области отправления правосудия. В рамках программы Фаре Французская национальная школа судей (l'Ecole National de Magistrature) разработала стратегии развития специальных школ (академий) для судей в таких странах, как Чехия (здесь Академия начала работать в 2003 г.), Венгрия (в 2004 г.). Эти и другие факторы необходимо также учитывать при описании особенностей развития правосудия за последние 20 лет.
Сравнительно-правовой анализ российского и зарубежного законодательства и правоприменительной практики дает основание сделать вывод о том, что российская модель правосудия относится к континентальной модели.
Как и в большей части других стран континентальной Европы, в России судопроизводство строится на основе кодифицированных актов, принятых парламентом, в отличие от системы прецедентного права, которая определяет особенности деятельности судов и принимаемые ими решения в странах общего права (в частности, в США, Великобритании, Канаде, Австралии).
Еще одна особенность российской (как и иных континентальных) модели правосудия заключается в том, что суды в ней не наделены правом принятия собственных правил судопроизводства в отличие от судов стран общего права. Так, в США "Верховный суд и все иные суды, учрежденные актом Конгресса, могут при необходимости устанавливать правила ведения дел". При этом правила всех судов должны соответствовать актам Конгресса, а правила нижестоящих судов — также тем правилам, которые установлены Верховным судом США (ст. ст. 2071–2072 Свода законов США).
Вместе с тем и российскую модель, и модели правосудия континентального и общего права объединяет то, что в них нет деления на светские и церковные (религиозные) суды. Правосудие является светским, не основывается на религиозных канонах и не сохраняет связанные с ними традиции в отличие, например, от моделей правосудия, существующих во многих мусульманских странах, а также в других государствах буддийской (Бутан, Непал, Шри-Ланка), иудейской (Израиль) и иных религиозных традиций права[237].
Сходство российской и иных континентальных моделей правосудия объясняется общностью правовой культуры, берущей начало в классическом римском праве, а также постоянным процессом взаимовлияния. Российская правовая наука, законодательство и судебная практика многое восприняли из опыта Франции, Германии, ряда других государств Европы. Вместе с тем можно отметить влияние советского и российского законодательства на законодательство и правоприменительную практику других европейских государств. Речь идет, в частности, о стандартах защиты прав работников и практике рассмотрения трудовых споров в судах. Долгое время (и до Октябрьской революции, и в советский период) они рассматривались как эталонные и были восприняты Италией, Францией, Польшей, Венгрией и другими государствами Восточной Европы. К сожалению, в последние 15 лет российская модель правосудия утратила первенство в этой сфере.
235
См.: URL: http://www.abaceeli.org. Данные об этих проектах названы также у М. Нуссбаумера: "Укрепление потенциала судебной системы в области коммерческого права в странах, находящихся на начальном этапе перехода к рыночной экономике" (Право на этапе перехода 2005: суды и судьи. С. 38).
236
Программа финансового и технического сотрудничества ЕС со странами Восточной Европы, начатая в 1989 г. и расширенная в 1996 г., охватывающая 13 стран. Подробнее об этой Программе см.: URL: http://www.europarl.europa.eu/enlargement/briefings/33al_en.htm.
237
Подробнее см.: Лафитский В.И. Сравнительное правоведение в образах права: В 2 т. М., 2010, 2011.