— Ты здесь! — воскликнула она, и миссис Слэтин отступила назад, когда ее дочь поцеловала Тайлера в губы. — Я люблю тебя! — сказала Лорэн.
— Дай же ему снять пальто, — посоветовала ей мать. — Хотите чего-нибудь выпить, Тайлер, после долгой дороги? Может быть, мартини?
Был час дня. Тайлер выпил кока-колы в гостиной, сидя на розового цвета софе, вежливо отвечая на вопросы миссис Слэтин о его учебе, о его годичной службе во флоте, о его сестре.
— А чем занимается ее муж? — поинтересовалась она, перебирая пальцами жемчужины ожерелья и наклоняясь вперед с преувеличенным энтузиазмом, будто разговаривала с ребенком.
— Том водит автобус.
— Ах вот как.
Лорэн сбросила туфли и сидела подле Тайлера, поджав под себя ноги.
— Как-то, когда я еще ходила в начальную школу, у нас был выезд в поле на автобусе, — сказала она. — Ты помнишь, мамочка? И меня вырвало.
— Тебя вечно рвало, — сказала ее мать. — Ты была легковозбудимым ребенком. Тайлер, ешьте, пожалуйста, фисташки. А потом, я думаю, мы отправимся на ланч в Бостон.
К ним присоединилась сестра Лорэн, высокая, стройная молодая женщина. Она сказала Тайлеру: «Привет!» — и больше ничего не произнесла. Усевшись на переднее сиденье в машине, которую вела миссис Слэтин, она не отрываясь смотрела в окно. На заднем сиденье Лорэн не выпускала руку Тайлера. Ему казалось, что духи миссис Слэтин пахнут, как спрей от насекомых, смешанный с детской присыпкой, но он ведь к духам не привык. Они съели ланч в ресторане большого универсального магазина, и, кроме официантов, Тайлер оказался единственным мужчиной в зале. Ему никогда не приходилось раньше бывать в подобном месте.
— Лорэн говорила мне, ваш отец был бухгалтером. Ваша матушка, должно быть, очень мужественная женщина — ей пришлось справляться со всеми обязанностями одной, ведь она так рано потеряла мужа.
— Тайлер очень заботился о матери, — сказала Лорэн.
— Мы все заботились друг о друге, — ответил Тайлер, закрывая многостраничное меню. — Как обычно в семьях бывает, — добавил он.
Тайлер заказал себе многослойный горячий сэндвич с индейкой, и ему принесли этот сэндвич под серебряной крышкой-куполом. Женщины ели фруктовый салат, причем Лорэн то и дело тянулась к тарелке Тайлера, беря кусочки его сэндвича.
— Ты совершенно не умеешь себя вести, — сказала Лорэн ее сестра.
— О, что вы, все в порядке. Я все равно не могу съесть это целиком.
Он вдруг совершенно утратил всякое желание есть. За соседним столиком женщина в возрасте его матери красила губы, свободной рукой подзывая официанта, чтобы он забрал у нее пустую тарелку.
— А я почему-то сомневаюсь в этом, — сказала миссис Слэтин, глядя на него теплым взглядом красивых карих глаз. — Вы мужчина крупный, совсем как мой муж. Мы с тобой любим крупных мужчин, правда, Лорэн?
— Не забудь, ты обещала, что мы купим те серьги, мамочка, — сказала Лорэн.
— Джим Бирс вовсе не был крупным. — Сестра объявила об этом неторопливо, сделав ударение на слове «крупный», и бросила на Лорэн взгляд из-под тяжелых век, одновременно коснувшись серебряной вилкой фруктового салата.
— Может, ты могла бы заткнуться? — легко откликнулась Лорэн. — А может, и нет. Может, мы с тобой могли бы посидеть здесь вдвоем и болтать до посинения, пока у нас еще есть на плечах наши маленькие миленькие головки?
Тайлер ощутил неловкость, словно пыль, осевшую ему на лицо. Миссис Слэтин не переставала улыбаться.
— У Тайлера плечи такие же широкие, как у вашего отца, девочки.
То, что Тайлер похож на мистера Слэтина, не раз еще повторится в течение следующего года, хотя сам он такого сходства не видел. Единственное, что он замечал, — это что оба они мужчины крупные, как и говорила миссис Слэтин. Однако мистер Слэтин отличался какой-то мрачной и жесткой силой, в нем виделось что-то темное, как в сестре Лорэн, тогда как Лорэн была вся — свет. Тайлер никогда не встречал никого, кто лучился бы таким светом, как Лорэн. Когда она выходила из комнаты, дом высился вокруг него как нечто большое, странное и чуждое ему, хотя он сидел со своим будущим тестем у пылающего камина.
— А почему же вы, — спросил его мистер Слэтин, держа в большой руке бокал мартини, — не поступили учиться в Андовер-Ньютонскую теологическую семинарию?[65] Там ведь отличная школа.
65