— Конечно. Но моей матери необходимо было, чтобы я находился поближе.
Тайлер не подавал документов в Андовер-Ньютон — он туда не прошел бы. Его выпускные результаты ничего особенного собой не представляли. Он чувствовал, что этот человек разглядывает его, раздумывая над этим объяснением.
— Однако проповедь ваша, молодой человек, была проповедью настоящего эрудита, в тот первый раз, что вы попались нам на глаза в маленькой курортной церквушке. — Мистер Слэтин наклонил голову отпить мартини. — Дешевая благодать[66] и благодать дорогая. Боюсь, я не вполне успевал за вашей мыслью. Дешевая благодать означает — прощать самого себя? Я правильно понял этот пункт?
— Да, сэр. — Тайлер почувствовал, что краснеет. — По сути.
— По сути.
Тайлер разглядывал собственные ногти. «Никогда не защищай сказанное в своей проповеди, — говорил Джордж Этвуд. — Никогда, ни за что не ввязывайся в спор».
— Ну что ж, — сказал мистер Слэтин, — думаю, вас ждет большой успех. Но мы предпочли, чтобы Лорэн пошла к Симмонсу. — (Тайлер поднял на него глаза и кивнул.) — Полностью женская школа была для нее лучше всего, — продолжал ее отец. Он откинулся назад в кресле, вытянул перед собой мясистые ноги и уставился на огонь. — Вам не придется с ней расслабляться, Тайлер. В ней есть этакая бесшабашность. Не знаю, удалось вам это заметить или нет. — Он взглянул на Тайлера искоса, и тому показалось, что в его замечании таится и элемент гордости, и что-то весьма неприятное.
— Лорэн замечательная, — сказал Тайлер.
Круглый стол, поблескивая тарелками, серебряными приборами и хрустальными бокалами, ожидал их в столовой. Тайлер в жизни своей не видел столько серебра и внимательно следил за тем, какая из ложек использовалась для супа, какая вилка — для салата, какой нож — чтобы справиться с бараньими отбивными. Мистер Слэтин воспользовался собственными пальцами, чтобы справиться с отбивными, но Тайлер себе этого не позволил. Салфетки были нейлоновые: их прозрачный материал, подумал Тайлер, вряд ли может впитать хоть что-нибудь.
— На Ближнем Востоке творится сплошное безобразие, будь он проклят, — сказал мистер Слэтин. Он ел, низко склонив к тарелке голову. — А тебе так не кажется, сынок? — Он поднял глаза на Тайлера.
— Оставь его в покое, папочка.
Мистер Слэтин не обратил внимания на дочь:
— Что ты думаешь про то, как Трумэн сказал британцам, чтоб они пустили всех этих евреев в Палестину за просто так, только потому, что ему хочется собрать побольше голосов? — Мистер Слэтин потянулся за блюдом с бараньими отбивными. — А ту фотографию видел? «Контрреволюционный Китай решил применить смертную казнь под приветствия толпы»?
— Нет, — ответил Тайлер, — не видел.
— Это продажный мир, — сказал его будущий тесть. — Он всегда был таким. Человеческие существа немногого стоят. — Он энергично потер губы прозрачной салфеткой. — А ты так не думаешь, сынок?
— Мне кажется, человеческие существа стоят очень многого, — ответил Тайлер.
Сестра хихикнула и сделала большие глаза. Но Лорэн сказала:
— Прекратите, прекратите, прекратите! Почему бы тебе не оставить Тайлера в покое?!
— Но меня никто не беспокоит, Лорэн.
— Я предполагала купить новые занавеси для гостиной, — сказала миссис Слэтин, улыбаясь горничной, которая пришла убрать со стола тарелки.
К тому времени, как со стола убрали персиковый кобблер,[67] Тайлер ощущал в голове некоторую легкость. Миссис Слэтин, сияя карими глазами, сказала:
— Почему бы вам с Лорэн не взять кофе с собой в гостиную и не провести несколько минут наедине?
Лорэн закрыла стеклянные двери в комнату и произнесла шепотом:
— Я его ненавижу!
— Как ты можешь его ненавидеть? Он же твой отец.
— Очень даже могу, и ненавижу. И сестру мою тоже ненавижу. Она вечно мне завидует, потому что не такая хорошенькая, как я. — Забрав чашку с блюдцем из руки Тайлера, она его поцеловала.
На софе рядом с ней, обнимая ее одной рукой, он сказал ей очень тихо:
— Лорэн, ты знаешь, я ничего из этого не смогу тебе дать, — и кивком указал ей на окружавшую их обстановку.
— А мне ничего из этого не нужно. Мне нужен ты. И я не хочу венчаться в этой дурацкой старой англиканской церкви здесь, у нас. Я хочу выйти замуж в Брокмортоне. Я хочу выбраться прочь отсюда.
Позже, когда это выяснилось, миссис Слэтин сказала:
— Если Лорэн забрала себе что-то в голову, ее не остановишь. Венчайся где хочешь, дорогая.
66