Выбрать главу
Я свидетельствовал об Ахмаде, что он пророк от Аллаха, сотворившего дыхание. Его народ упломянут в свитках (забур), народ Ахмада — лучший из народов. Если бы я дожил до его времени, то был бы ему вазиром, или словно братом[354].

Принятие единобожия. По варианту Ибн Исхака, Тубба‘ еще под Йасрибом принял иудаизм. Все варианты сообщают о том, что он взял хабров с собой и постоянно с ними советовался. Они рассказали ему о величии Аллаха, о святости его храма в Мекке, об обряде поклонения ему. Прибыв вместе с хабрами в Йемен, Ас‘ад решил сделать иудаизм официальной религией страны. Это вызвало недовольство химйаритов; в Ахбар ‘Абид рассказывается, что они убили его, и это убийство привело к падению могущества Йемена. Более распространено мнение, что при Ас‘аде иудаизм стал официальной религией Йемена. Ибн Исхак со ссылкой на мединца Абу Малика ал-Курази, а также некоего «сказителя» (muhaddith)[355] приводит рассказ о том, что Ас‘ад устроил суд между иудеями и приверженцами язычества у священного огня химйаритов, который сжигал неправого, но не причинял вреда тому, чье дело справедливо. Вырвавшееся из скалы пламя поглотило йеменских жрецов с их идолами, но не тронуло хабров, подвесивших на шеи свитки Торы. Тогда народ Йемена обратился в иудаизм. В связи с этим Ибн Исхак, ссылаясь на йеменцев (ahl al-yaman)[356], рассказывает, что по приказу Тубба‘ хабры разрушили почитаемый химйаритами храм в Ри’аме, где они приносили жертвы и слушали голос оракула. Из внутренних помещений извлекли черную собаку, которая и издавала звуки, слышавшиеся в храме. В приписываемых Ас‘аду стихах упоминаются хабры и их добрые советы, часто говорится о величии Аллаха, о покорности ему царя, но прямых указаний на иудаизм нет. Монотеизм Ас‘ада в стихах почти идентичен с исламом и связан с Ка‘бой и Меккой.

Поход на Мекку. На пути из Йасриба Ас‘аду повстречались несколько человек из хиджазского племени хузайл, которые предложили провести его к Мекке, где хранятся несметные сокровища. В Ахбар ‘Абид даже говорится, что они советовали захватить «Черный камень» и перевезти его в Йемен[357]. Ас‘ад поддался на уговоры хузайлитов и, не слушая предостережений хабров, двинулся на Мекку. Однако Аллах защитил свой город,— кромешная тьма преградила химйаритам путь; выступая, они в конце пути оказывались на том же месте, с которого ушли, страшный ветер развеял большую часть воинов, подобно песку. Хабры, используя эти знамения, убедили Ас‘ада в величии и могуществе Аллаха, в том, что ему надо не пытаться захватить Мекку, а совершить туда паломничество.

Ас‘ад так и сделал. Он мирно прибыл в город, устраивал для мекканцев пиры и угощения, совершил положенный обряд поклонения — надел ихрам, остриг волосы, обошел храм, принес жертву. Он ввел также в Мекке некоторые новшества, предвещавшие мусульманский ритуал поклонения Ка‘бе,— приказал выбросить со священной территории идолов, запретил проливать там кровь, сделал для Ка‘бы дверь и засов, а главное — покрыл ее драгоценными йеменскими тканями, т.е. первым ввел в употребление кисву.

В приписываемых Ас‘аду стихах поход на Мекку упоминается очень часто, например:

Потом я ушел в сторону Мекки, твердо намереваясь разрушить ее. Тогда пришли ко мне с советом люди из ничтожного хузайл и предложили мерзкое дело. Говорили они: в Мекке сокровища и драгоценности — жемчуг и хризолит, забытые в Храме, который обходят вокруг, [у которого] закалывают жертвы, где есть Черный камень и его Угол. Я захотел совершить это, но Господь уберег меня, ведь Аллах оберегает это место поклонения от разрушений. Я воздал хузайлитам за их намерения, сделал их примером для тех, кто присутствовал. Не знал я, что в низине Мекки поклоняются славному храму Аллаха. До тех пор пока не пришли ко мне мудрецы[358] из курайза, хабры, которым подчиняются иудеи, чьим советам следуют. Они сказали мне: не нападай на селение, оберегаемое [для] пророка из Мекки, курайшита, идущего верным путем. И я простил их, не браня, оставил их для наказания в День вечности. Я помиловал их ради Аллаха, в надежде на его милость, для того, чтобы сохранить [связь] между собой и Мухаммадом. По доброй воле я покрыл его (храм) йеменскими покрывалами и расшитой тканью, искусно выделанной, с раздельными узорами. Я сделал на двери его засов и поместил [там] в сосудах чистое золото. Этим я надеюсь заслужить близость к Господу моему, опасаясь геенны огненной. В Мекке я оставил людей из моего народа, и в Йасрибе живут его благородные представители. Эти люди будут помощниками для их потомков, для тех, кто раскается и пойдет верным путем. Я оставил их князьями и царями, а сам отправился туда, откуда пришел, где родился[359].
вернуться

354

Ахбар ‘Абид, с. 455.

вернуться

355

Ибн Хишам—Ибн Исхак. Сира, с. 17-18; Табари, сер. I, с. 904-909.

вернуться

356

Ибн Хишам—Ибн Исхак. Сира, с. 18; Табари, сер. I, с. 909.

вернуться

357

Ахбар ‘Абид, с. 452.

вернуться

358

В тексте единственное число — хабр, но в следующей строке глагол стоит во множественном числе.

вернуться

359

Ахбар ‘Абид, с. 454.