Приведенный выше материал, хотя очень скудный и неполный, свидетельствует об одинаковом характере вооружения жителей Центральной и Южной Аравии в период III-VII вв. Таким же в своей основе было и вооружение арабов-мусульман VII-VIII вв. Таким образом, набор оружия, упоминаемый в стихах Ас‘ада, оказывается связан с широким временным и географическим диапазоном.
Можно предположить, что определенная йеменская специфика должна была сохраниться в военной терминологии стихов Ас‘ада. Однако все многочисленные названия мечей, копий и кольчуг в стихах полностью соответствуют бедуинской военной лексике, сохраненной в арабской поэзии. В стихах Ас‘ада нет ни одного военного термина, не зафиксированного в труде Ф. Шварцлозе «Оружие древних арабов», основанном на доисламских стихах[389]. Частое упоминание химйаритских мечей не может быть признано за йеменскую реальную бытовую черту, так как такие мечи употреблялись по всей Аравии и нередко упоминались в стихах.
Среди военных терминов в стихотворениях Ас‘ада встречаются иностранные заимствования, некоторые из которых можно датировать. Из персидского языка происходят слова jaushân[390] — короткая кольчуга, панцирь и тюркское yalmaq[391] — кольчуга, кафтан поверх кольчуги. Первый термин, так же как и заимствованное из сирийского bitrîq[392] — витязь, богатырь, вошло в арабскую литературу еще в доисламский период, yalmaq же стало широко употребляться уже после ислама. В небольшом стихотворном отрывке, приписываемом Ас‘аду, конные отряды названы karâdîs[393], а в стихотворении «Привели мы отряды» употреблен глагол takardasa[394] — быть разделенным на kurdûs. Последнее происходит, видимо, из греческого языка[395]. В качестве военного термина в арабской поэзии мы встречаем его у Джарира (ум. 111/729 г.)[396]. В составе арабской армии kurdûs указан Сайф б ‘Умаром (ум. 180/797 г.) в описании битвы при Йармуке (15/636 г.)[397]. Известно, что официальной частью боевого порядка они стали при халифе Марване II (744—750), заменившем построением в kurdûs прежнее построение в линию[398]. Таким образом, термин этот в арабской поэзии — послеисламский и вместе с yalmaq указывает на раннемусульманский период, как наиболее вероятное время создания большей части стихов Ас‘ада.
Эти стихи очень близки к традиционной арабской поэзии в отдельных описаниях и сравнениях, связанных с военными действиями. Например: сравнение воинов со львами, войск — с тучей саранчи, успешного нападения — с отравлением змеиным ядом. Общий характер описаний армии и сражений в стихах Ас‘ада сходен не со стихами «чистых» бедуинов (для сравнения привлекались Хамаса Абу Таммама и Хамаса ал-Бухтури), а с военными стихотворениями людей, знакомых с оседлой культурой, с поэтическими описаниями военных действий Лахмидов и Гассанидон (стихи А‘ша Маймуна и ан-Набиги аз-Зубйани). Наибольшее сходство обнаруживается у стихов Ас‘ада с военной поэзией эпохи завоеваний, близкой к ней по масштабам, размаху и значению описываемых событий[399].
Все сказанное выше приводит нас к убеждению, что стихи, приписываемые Ас‘аду, составлялись арабами, на арабском языке, в соответствии с традиционными приемами и канонами как доисламской, так и раннеисламской арабской поэзии, а не являются переводом или переложением древних йеменских преданий. Время составления этих стихов на основе анализа военных описаний можно определить как раннемусульманское (VII-VIII вв.).
Однако в стихотворных описаниях химйаритского войска есть некоторые особенности, которые отсутствуют в традиционной арабской поэзии. Стихи Ас‘ада часто упоминают конное войско: конница стремительно налетает, конница попирает землю, конница «свертывает расстояния, [как плащ]». Все это имеет свои параллели в арабской поэзии, но доисламские и раннемусульманские поэты почти никогда не удостаивали своим вниманием пехотинцев. Напротив, в стихах Ас‘ада пехотинцы часто называются рядом с конницей: «с конниками и пехотинцами», «выступающие вперед всадники и пехотинцы», «всадники киндитов и их пехота», «с пехотой и конницей в kurdûs'ах»[400]. Эта деталь приобретает особое значение, если ее сопоставить с другой парной формулой, встречающейся в стихах Ас‘ада. О войске говорится: «каждое племя, из оседлых и бедуинов», «бедуины и оседлые»[401]. Такое членение армии обычно не встречается в арабской поэзии. Обе эти близкие по смыслу парные формулы находят себе параллель в доисламском Йемене. Начиная со II-III вв. бедуинские отряды упоминаются в южноаравийских надписях наряду с khamîs (регулярным войском?) в аналогичных формулах: khamîs и бедуины — hms/w’‘rb (Nami 73-71) — khamîs и конница — hms/w’frsn (Ry 535 — Ja 576). Нечто похожее встречается и в «Аййам ал-‘араб» в связи с йеменским войском «всадники киндитов и отряды химйаритов»[402].